Когда Ако Созаева призвали в армию, шел 1942 год. Молодого парня сразу определили в Бесланский десантный полк, где в течение пяти месяцев бойцы проходили основную подготовку. В конце 1942 года отправили на фронт.

- Я родился и вырос здесь, в Белой Речке. В семье нас было восемь детей: 4 сестры и 4 брата, я седьмой. Окончил пять классов, после два года работал в колхозе пчеловодом. Из Белой Речки меня с братом послали учиться. Мы поехали вдвоем через Кашхатау в Бабугент. Зашли в райисполком показать документы. Помню, в кабинете стоял один стол и два-три стула. Но так как было уже поздно, нас не могли принять и сказали: «Сидите здесь, завтра решим, куда вас послать учиться». Сидим мы вдвоем в темном кабинете, и тут заходит Магомед Созаев и говорит: «Бегите домой. Уже ночь, темно». Мы из Бабугента через Кашхатау обратно пошли пешком. Перешли через горы в Хасанью, там наш родственник жил, у него переночевали, рано утром вернулись в Белую Речку. И тут по радио объявляют, что началась война…

- Что было самое страшное в той войне?

- Страшно было, когда стреляли, когда разрывались снаряды, но тяжелее всего было видеть гибель товарищей. Вот он говорит с тобой, а то вдруг нет его. Смерть была повсюду. Но меня Всевышний хранил.

- У вас очень интересная записная книжка.

- Сохранил с тех времен. Мы все вели записи. Вот здесь видишь рисунок?

- Похоже на палатку. Здесь написано «За городом Весло (Чехосл.) 23.VI.45 г. Во вр[ажеском] привале. Построили Балаган. Чхартишвили, Рубляк, Созаев…»

- Это мои боевые товарищи.

- А на этих страницах города и страны, которые вы освободили.

- Да, это наш путь. Мы освободили Керченский полуостров, Туапсе, Хаджинск, Майкоп. В Ростове-на-Дону были сильные бои. Немцы возле окопа поставили гражданских как живой щит, мы их освободили. Потом был Сталинград – там очень много полегло, в 44-м освободили Белоруссию, Украину, Польшу, часть Германии, в 45-м – Чехословакию, Австрию, и война закончилась. После войны полтора года служил в Венгрии.
Когда вернулся на родину, узнал, что вся семья сослана. Сестра написала письмо из Алма-Аты, и я направился в Среднюю Азию. Всех нас, кто едет в Среднюю Азию, собрали в Баку и через Каспийское море переправили на ту сторону. Выше Алма-Аты спрашиваю адрес, а на мосту грузовик, из него выходит мама. Так вот случайно встретились, обнимались долго. Тогда я узнал, что отца уже нет – он умер в 44-м. Тогда строили Алма-Атинскую ГЭС. Оттуда через неделю поехали в колхоз «Ворошилов» (Каскеленский район). Был голод. Но летом засеяли зерно, посадили картошку и начали жить хорошо. Там я женился. Парень я был видный (приосаниваясь и лукаво подмигивая), девушкам нравился. Еще когда служил в Венгрии, на танцах как-то говорю одной местной девушке: «Пойдем танцевать, а я тебя замуж возьму». А она мне: «Если возьмешь, пойду» (я тогда уже немного знал по-венгерски). И когда вернулся, от девушек отбою не было. Но мама нашла мне хорошую невесту. Мы прожили долгую и счастливую жизнь. У нас три сына, три дочери и десять внуков. Ее уже нет на свете, но все мы чтим ее память.

- Вы очень набожный человек. Как во время войны относились к религии?

- Совершенно спокойно. Атеисты прекрасно уживались с верующими, да и на уровне начальства вопрос религии никогда не возникал. Один только случай интересный был. Когда служили в Бесланском полку, нас было шесть человек балкарцев и кабардинцев – все мусульмане. Однажды нам на завтрак дали суп со свининой, мы с ребятами отказывались есть. Тогда политрук сказал: «Это война. Завтра будем воевать, как вы голодные воевать собираетесь?» Мы говорим: «Когда воевать будем, тогда и посмотрим». Никто не стал настаивать, и нас накормили супом из пшена. Конечно, это было не очень вкусно и питательно, но все же лучше. Но политрук оказался прав. Когда оказались вблизи Ростова, смотрим, ничего, кроме свиней, нет.

- Как солдаты себя вели с побежденными немцами?

- Ни пленных, ни гражданских мы не расстреливали, на то был приказ. Хотя некоторые срывались. Один солдат сказал: «Немцы расстреляли всю мою семью». Я ему говорю: «Но ведь не эти немцы, а другие».

- Какие отношения были между однополчанами?

- Очень теплые. Старшина был из Прохладного – очень достойный человек, хорошо к нам относился. Со мной воевал Ахмат Шахмурзаев и двое парней из Нартана – Хаути Фиров и Магомед Жанимов. Мы с ними прошли всю войну, всегда были вместе, одну конфету делили на троих. К сожалению, их уже нет на свете – умерли после войны.

- Несмотря на тяжелое время, люди лучше относились друг к другу, больше ценили жизнь, чем сейчас. Как вы думаете, можно ли вернуть прежние ценности?

- Думаю, что нет. Больше всего переживаю за молодых ребят, которые не защищены от пагубного влияния, разрушают свою жизнь. Я сам никогда не пил, не курил, чужого не брал и старался быть примером для детей (в доме Созаевых кроме шестерых детей воспитывались осиротевшие племянники, один из которых – известный поэт Магомед Мокаев – прим. авт.).

- Что для вас счастье?

- Жить на своей земле и видеть вот эту гору, на которую я столько раз взбирался, когда был молодой. Сейчас я стал слаб, не могу многое себе позволить, но смотреть на эту зелень, вдыхать чистый воздух – это счастье.