Представители СМИ просят прокуратуру КБР, министра ВД и правозащитника взять под особый контроль ситуацию с задержанием журналиста Игоря Цагоева
Более полутора десятка представителей региональных и федеральных СМИ обратились с заявлением к прокурору республики Олегу Жарикову, министру внутренних дел КБР Сергею Васильеву и уполномоченному по правам человека в Кабардино-Балкарии Борису Зумакулову по поводу задержания по подозрению в разбое журналиста Игоря Цагоева, о чем было сообщено 9 мая на сайте Министерства внутренних дел по КБР.
Журналистское сообщество обращает внимание на форму подачи данной информации, указывая на нарушение конституционных прав гражданина, который не может быть назван преступником до вынесения соответствующего судебного решения, признавшего его виновным в совершении преступления, - пишет корреспондент "Кабардино-Балкарской правды" Зинаида Мальбахова.
В журналистском обращении говорится, что, призывая и других возможных пострадавших от преступных действий Игоря Цагоева, незамедлительно сообщать об этом в МВД, авторы информационного текста полиции тем самым изменили статус участника уголовного судопроизводства, переводя его из разряда подозреваемого (минуя обвиняемого), сразу в виновного, так как «преступные действия» может совершать только преступник.
«Мы знаем Игоря Цагоева как талантливого журналиста с принципиальной гражданской позицией. Невозможно поверить, чтобы неоднократный победитель такого престижного конкурса, как «Золотой гонг», лауреат премий «Искра» и имени Артема Боровика, награжденный Правительством России за лучшее журналистское расследование и достижение значительных творческих успехов, для кого защита закона и справедливости всегда были приоритетными направлениями в его деятельности, сделал то, о чем сообщается в пресс-релизе МВД: «проник в одну из квартир по ул. Калмыкова в Нальчике, где, угрожая оружием и применив насилие, опасное для жизни и здоровья хозяйки (нанесение восьми ударов в область головы железной рукояткой пистолета сопровождалось попыткой удушения), открыто похитил 1950 долларов».
По оценке авторов заявления, действия полиции вызывают целый ряд правовых вопросов. Один из них – для чего нужно было скрывать дату преступления, в котором подозревают Игоря Цагоева. Информация подавалась так, как будто разбой с насилием был только что совершен, хотя событие имело место тринадцать лет назад.
Подобное же недоумение у заявителей вызывает и искажение результатов обыска в жилище задержанного. В информации МВД говорилось, что были обнаружены две сигнальные мины и предмет, похожий на пистолет неустановленного образца. На самом деле в доме Цагоева нашли сигнальные ракеты, а то, что названо похожим на пистолет неустановленного образца, было хотя и железной, но игрушкой, которая вряд ли должна была соответствовать определенной модели.
Среди прочих причин, которые породили сомнение в объективности предстоящего следствия, журналисты указывали и на тот факт, что в сообщении МВД Цагоева причислили к безработным, хотя на самом
деле он является действующим сотрудником газеты «Московский комсомолец».
Это, по их оценке, попытка усилить подозрение в его виновности, так как безработный – это безденежный, и у него имеется вполне ощутимая криминальная мотивация.
Уголовно-процессуальный закон обязывает проводить беспристрастное расследование, которому необходима только правда, и во всей полноте. Любые попытки усилить подозрение или исказить фактические данные свидетельствуют о заинтересованности в определенном исходе. Если с Цагоевым никто не сводит счеты, то подобного отношения к нему быть не должно.
Отмечая, что утаивание или искажение хотя бы незначительной части информации неизбежно подрывает веру в объективность предстоящего следствия, в связи с чем журналисты просили адресатов взять
расследование под особый контроль.
Комментарии