Казалось бы, хорошо - общественное внимание к проблемному региону сработает на выправление ситуации. Однако избыток внимания своеобразно «заточенной» на «образ проблемности Кавказа» еще с 90-х годов, а тем более- практикуемые формы их проявления, похоже, не пойдут на пользу делу объективного проявления реальных кавказских проблем, спокойного поиска путей их решения.
 
Факты, коих множество, к сожалению, наводят на эту грустную мысль. Вот некоторые из них.
По материалам «Газеты Юга»(от 28 января т.г.) узнал, что в КБР, в Приэльбрусье в течение трех дней шли заседания некоей структуры, которая заявлена как «Эльбрусский научный клуб».
 
Тема: «Социально-политическая стабильность на российском Кавказе: этноконфессиональное измерение». Проблема, что и говорить, актуальная. Вызывают интерес и ряд участников сего собрания - работники Российской академии госслужбы, известный религиовед, деятели ассоциации политических наук. Впору бы радоваться такому событию в республике. Вот только смущают некоторые особенности организации этого форума, да и у местного научного сообщества вопросов - множество.
 
Первый из них: почему-то об этом собрании ученых гостей ничего не было известно гуманитариям Кабардино-Балкарии. Ведь на целом ряде кафедр КБГУ - политологии, философии, всеобщей истории, истории и культуры КБР ведутся исследования по означенной  проблеме (что, впрочем, относится и к КБНЦ РАН). Более того - при правительстве республики работает профильный Институт социально-гуманитарных исследований. К тому же, в КБГУ готовятся политологи. Этической нормой научных сообществ является непременное вовлечение в свои выездные мероприятия заинтересованных специалистов и студентов региона, где это происходит.
 
Но поскольку речь идет о клубе, который вправе проводить свои заседания  как и где ему захочется, оставим в стороне вопросы этики и внимания к местному научному сообществу. Не позвали - что тут поделаешь. В данном случае куда важнее идеи, суждения и оценки означенного клуба, о которых далее и пойдет речь.
 
Думаю, любой, кто знаком с политической историей России(и российского Кавказа тоже) поддержит вывод профессора О. Васильевой, завкафедрой  Российской академии госслужбы, прозвучавший с трибуны заседания клуба. Его смысл таков: в России, к счастью, социальные недовольства никогда не перерастают в религиозный протест, а социальные конфликты - в религиозные войны. Казалось бы, эта позиция прямо вытекает из самой непростой истории страны, а посему обязывает к анализу роли религиозного фактора на Кавказе без политизации, елико возможно.
 
Вызывает вопросы
 Но, судя по материалам «Газеты Юга», на заседании, в разрез со множеством достаточно известных фактов, возобладало «вменение» Кавказу так называемой «исламской альтернативы», проще сказать - курса сползания нашего региона к доминированию власти ислама над светской властью.
 
При всех оговорках и экивоках (что тоже имеет место) именно так читается  текст А. Малашенко, опубликованный в газете. Он озаглавлен «Реальности и стереотипы восприятия ислама на российском Кавказе» и воспринимается как наиболее значимый, если не итоговый, материал заседания Эльбрусского научного клуба.
Алексей Малашенко хорошо известен как религиовед - его суждения о тонкостях исламских течений, о мировом исламе, «исламском призыве» (применительно к исламскому миру), об отношении ислама к глобализации, думаю, заслуживают внимания.
 
Однако данная статья о кавказской ситуации вызывает много вопросов и, увы, недоумение. Впрочем, заметим справедливости ради, есть и такие суждения, с которыми трудно не согласиться. Так, Малашенко замечает, что большинство того, что ныне пишется о роли ислама на Северном Кавказе «политизировано и идеологизировано», а значит - лишено объективности. Здесь остается только согласиться, даже воскликнуть «Ох, как прав профессор Малашенко!». Но, увы, далее  правота коллеги оказывается под вопросом.
 
Сухой остаток
В науке давно подмечено: худшей формой необъективного отражения реальности является «набрасывание» на нее уже готовых теоретических схем. Боюсь, именно так случилось и с текстом Малашенко. Дело в том, что всякая теория построена на основе целой системы базовых положений - очевидных, не требующих доказательств. Достоверность этих аксиом определяет состоятельность теории.
 
Если отбросить некоторые (не принципиальные) оговорки, в сухом остатке у профессора Малашенко числятся следующие базовые положения:
«в регионе существует системная исламская оппозиция»,
«эта оппозиция следует тому политическому курсу, что именуется исламским призывом - к переустройству всей жизни по канонам ислама»,
«исламский призыв разделяется даже теми, кто лоялен властям».
И еще - якобы существуют «российские сторонники отделения Кавказа от России».
 
Наука, или обывательский сбор за «пивом»?
Вероятно, в обыденном сознании отдельно взятого обывателя (хоть российского, хоть кавказского) или на кухонно-обывательском сборе за «пивом» еще и не такое водится.
 
Но кто и где доказал, что приведенные «авторские постулаты» верны, являют собой широко признанный социальный и политический факт, т.е. заявляют о себе в программах неких российских движений или партий(если не считать пламенной риторики господина Жириновского), каковыми только наука обязана руководствоваться? И еще. Сквозным рефреном в тексте А. Малашенко проходит постулат о возвращении Кавказа к своим архаическим традициям-обычаям, к исламскому укладу жизни, что тоже надо бы подкреплять выкладками весомых фактов.
 
При этом ни слова не сказано о «первопричинах» нынешних кавказских проблем, а именно - о былой легкомысленной стратегии «берите суверенитета, сколько можете проглотить», об ужасающей де-модернизации России с 90-х годов и архаизации ее культуры, о клерикализации российского населения и особой роли РПЦ в политической практике страны, о чем российская наука говорит громко, с озабоченностью и тревогой
 
Ни для кого не секрет, что исламские конфессиональные начальники достаточно ревностно реагируют на особый характер отношений верховной власти РФ и РПЦ, что, увы, явно политизирует религию (и Москве, и в Татарстане, и на Кавказе). И еще, ксенофобия и преступления на почве неприязненного отношения к неславянскому населению в России, увы, пока нарастают, что видно и из свежих данных российской прокуратуры по итогам 2009г.
Неужто уважаемый религиовед не ведает об этих базовых фактах, порождающих, мягко говоря, некомфортное бытие современной России? Не ведает и о том, что все эти факты и обстоятельства далеко не лучшим образом отражаются на Кавказе и его бытии, на «кавказской ситуации»? Где же тогда корректный учет общего, т.е. политического, социально-экономического и культурного контекста, без чего ситуацию в нашем, да и в любом другом, регионе можно понимать и трактовать как угодно - и вкривь и вкось.
 
Авторский подход
Увы, так и получается. Малашенко в одном абзаце настаивает, что политизация авторских подходов вредит объективной оценке роли ислама в кавказской ситуации, а в другом настаивает, что «на Северном Кавказе религия и политика не разделимы». И, наконец, явно политизируя религию, а по сути - превращая религию в главный политический фактор в регионе, всюду утверждает о системной исламской оппозиции властям, а значит -  российскому политическому порядку. При столь творческом подходе и заранее гарантирована «нестандартность» выводов (это, к сожалению, стало болезнью «кавказской аналитики»).
 
Я далек от мысли видеть некий умысел профессора Малашенко. Речь идет о другом. Весьма общее теоретизирование Кавказа «со стороны», пусть даже и с самыми благими намерениями, увы, все чаще становится серьезной, причем рукотворной проблемой, создающей искусственные завалы на пути объективного осознания и системного решения насущных проблем региона. Впору обратиться к выводам автора. Они разные по значимости. Мы ограничимся двумя.
 
Профессор Малашенко всерьез утверждает, что внешний фактор якобы уже не влияет на Кавказ, а точнее сказать, на религиозно-политический «актив региона» и его деятельность, и это, мол, следует учесть властям. Ой ли? Куда же в одночасье подевались геополитические противники России? Что стало с известной всему миру «мягкой силой», успешно специализирующейся на организации «оранжевых революций», сетей любых форм диссидентства и псевдо-оппозиции, от ваххабизма до анархизма? Да и за наукой ли последнее слово в вопросах «текущего поведения внешних сил» и их текущих действии против России?
 
И принципиальный вопрос: если внешний фактор на Кавказ уже не влияет, надо полагать, все проблемы региона (корни «кавказской ситуации»)  проистекают исключительно из специфики самого региона, т.е. из пресловутой дикости Кавказа? Оригинально, что и говорить.
 
Думаю, общество и власти Кавказа и России в целом потеряли бы многое, приняв к руководству выводы Малашенко, носящие характер практических рекомендаций.
 
Диалог со всеми?
Что же предлагается? Толерантный по форме, но по сути лишенный практичности призыв к властям «вести постоянный диалог» со всеми  группировками, действующими под религиозным флером, как можно понять, включая экстремистов и «лесных братьев». Как это мило! У нас уже нет государства, законов, ответственности, мы начинаем жить «с нуля и по понятиям»? Грустно как-то, господа.
 
Не без старания гуманитариев, обожающих живописать «дикий Кавказ», в российском массовом сознании создан образ-пугало «лица кавказской национальности». Никто на Кавказе не знает этого лица. Боюсь, что и в кавказском религиозно-политическом портрете А. Малашенко кавказец не распознает своей реальной культурной, социально-политической и религиозной среды повседневного обитания. Разве что сей портрет, чем-то похож на то, что хотели бы видеть досужие теоретики «кавказского халифата» - культурой «вменения реальностей», предписанного самоощущения «внутреннего зарубежья» и т.п.
 
«В сухом остатке» все сводится к тому, что ислам возник и всюду видит себя как государственная, властвующая религия. Но так было не только с исламской религией, пока секуляризация культуры и общественной жизни не привели к современным, светским нормам и формам государства, политики, права, власти. Или все это не относится к России, к одному из регионов РФ?
 
От себя же сообщаю по секрету (политологи обожают чужие секреты), что жители Кавказа по человеческим меркам точно такие же, как и жители любого другого региона России. И жизненные устремления у них те же: жить безбедно своим трудом, судьбой России, как равный среди равных граждан страны; быть защищенными от невзгод и напастей современного сложного мира. Да, конечно, есть некие краски у культуры Кавказа. У кого их нет? И религия в ее традиционных модусах занимает в палитре красок кавказской культуры определенное место. К сожалению, есть и известные попытки облечь экстремизм и терроризм в религиозные одеяния.
 
Есть, увы, и особое политическое и кадровое урегулирование в Чечне. Здесь непросто понять: то ли религия оказалась в заложницах у политики, то ли все наоборот. Смотря с каких позиций посмотреть: на уровне Грозного, СКФО или политической тактики Кремля. Но это - особая проблема, отмеченная почему-то лишь мелким штришком. А политологические нагнетания и фантазии о страшном облике «дико-таинственного» и сплошь исламского Кавказа либо из литературы 19 века, либо от лукавого.
 
Общая беда сегодняшней «кавказской политологии» в том, что любой, кто научился в речи или тексте комбинировать слова «кланы», «тейпы», «традиции», «ислам» уже видит себя специалистом по Кавказу и рисует свой кавказский портрет.     
 
Залетная политология
Безапелляционные диагнозы по поводу положения дел в КБР и в регионе, магические рецепты как излечить регион уже не раз звучат на гостевых тусовках, устраиваемых в Приэльбрусье именем политологии и религиоведения. В гуманитарной среде Кабардино-Балкарии даже сложился термин «залетная политология».
 
Хотел бы ошибиться, но, кажется, мода подобных тусовок «смело теоретизировать Кавказ» относится и так называемому «Кавказскому форуму», который почему-то проходил не в стенах КБГУ или КБНЦ РАН (где реальный дух кавказский был бы ощутим и эксперты нашлись бы), а в известном своей фешенебельностью конференц-зале «Синдики». Увы,  и линия  поведения Форума та же - миссионерская: местных ученых не звали, не было ни малейшего внимания к их оценкам и трудам по кавказской проблематике, все или почти все так и свелось к пиару в СМИ.
 
Но вернемся к нашей теме. Хочется верить, что усилия научного клуба с кавказским названием не очередной политтехнологический выхлоп. Ведь как строятся такие выхлопы? Берется форма, вызывающая доверие у людей (скажем, научная конференция) и с ее помощью  вбрасывается в СМИ, а точнее - в сознание людей, то «что надо».
 
Скажем «Кавказ уже под пятой исламизма и на грани отпада от России, местные власти (и в КБР тоже) никуда не годятся, надо ставить других. О них можно поговорить отдельно». Чем не ход? Еще эффектнее, когда все это перемежается экзотическими диагнозами «о почти хаотическом состоянии Кавказа», нагнетанием страхов о близком воцарении порядков исламского призыва.
 
В этом контексте годится и такая идея: «Экстремизм на Кавказе порожден глупостью власти и дикостью местного общества и существует без какого-либо влияния извне, существует массово. А посему обходиться с этим самым экстремизмом должно только мягко и ласково. Вести, вести и вести диалоги»». Но вот почему-то мировая практика не так однозначна и ласкова в подобных вопросах. Однако, авторов всевозможных кавказских доктрин и политико-религиозных портретов и идей, видимо, больше занимает эстетика своей высокой миссии явить всему миру «кавказскую ситуацию». Ведь какая впечатляющая картина получается: из лона дикого Кавказа рыцари-миссионеры от политологии и журналистики отчаянно взывают к Федеральной власти «Послушайте нас, и только нас- и вы спасете Кавказ!».
 
Еще как-то можно понять, когда порхающая журналистика кроет лицо «кавказской национальности», а говоря о Кавказе, подразумевает Чечню. Для нее важнее не реальный Кавказ, а выгодно продать свою информационную продукцию. Страх и ложь, как известно, продаются неплохо.
 
Трудно понять другое, когда залетная политология в упор не видит (или не хочет видеть?), что проблемы Кавказа - часть и следствие того, что происходит в России и с Россией, и решения  надо бы искать в общем контексте развития страны. Но предлагает эксклюзивное, особое видение Кавказа, особые рецепты, как его спасти.
 
Корявые нужды дела
В этом контексте позволю себе поднять один вопрос из области «корявых нужд дела». Хорошо известно, что северокавказский регион больше всего страдает опасным избытком свободных рук. Путь к модернизации и инновациям усугубит эту проблему. Неким выходом могло бы стать предоставление всем желающим из северокавказских республик сельхозугодий в российских регионах, где не хватает рабочих рук для их обработки. Запущенной земли в РФ, как известно, много. Разумеется, здесь все надо продумать. Но такое решение было бы и неплохим ходом в плане трудовой занятости, и политическим решением во исправление допущенной в 90-х годах несправедливости при приватизации земли, которая почему-то была организована на местном, муниципальном  уровне вместо уровня государственном, политическом, с равным отношением ко всем субъектам приватизации земли.
 
Итог получился весьма контрастный по фактам и цифрам и далеко не идеальным в политическом плане. В России в целом земельные паи на человека составили в среднем 6-11 га, а на Северном Кавказе - 0,25-0,4 га. Может быть, пора вернуться к этому вопросу? Это могло бы благотворно повлиять на ситуацию в СКФО. При желании найдутся и другие конкретные ходы к решению социально-экономических проблем региона.
 
Остается надеяться, что оценочные позиции центральной власти России и руководства вновь образованного Северокавказского федерального округа будут опираться не на шум и яростное старание залетной политологии. Внимание и усилия властей  будут направлены, прежде всего, на нейтрализацию вооруженного подполья, прикрывающегося религиозными мотивами, подъем экономики и уровня жизни населения, на развитие  культурного и технологического потенциала всех субъектов Северного Кавказа, на интеграцию этого региона в общую ткань экономики, культуры и социального бытия Российской Федерации. Здесь и наука региона, думаю, пригодится.
 
Она требует не только внимания и поддержки финансовой и ресурсной, но и определенных организационных перестроений. В частности, речь могла бы идти о создании Института Кавказа, ориентированного на экспертно-аналитическое обеспечение деятельности вновь созданного Федерального округа, что едва ли выполнимо методами залетной политологии.        
 
 
Хажисмель Тхагапсоев, доктор философских наук, профессор КБГУ

© sk-news.ru