В этот день балкарские общественные организации отмечали 66-ю годовщину сталинской депортации.

Сегодняшние дискуссии о российском Кавказе, как правило, ограничиваются восточной частью этого беспокойного региона. В фокус внимания попадает в первую очередь Ингушетия, Чечня и Дагестан. Для такого информационного перекоса есть серьёзные основания. Большинство сообщений о терактах, диверсиях, нападениях на военнослужащих, милиционеров, гражданских лиц, нарушениях прав человека приходят именно из трёх республик восточного Кавказа. Между тем проблемы западной части северокавказского региона, хотя и находятся по большей части в латентной форме, не менее важны, - пишет в газете "Частный корреспондент" политолог Сергей Маркедонов.

"Бывший руководитель Исламского центра Кабардино-Балкарии, прошедший сложную эволюцию от умеренного деятеля исламского возрождения (стремившегося наладить диалог и с официальными структурами, то есть со светской республиканской властью и с Духовным управлением мусульман) до создателя салафитского джамаата и «моджахеда», подозревался правоохранительными структурами в организации нападения на Нальчик в октябре 2005 года. Таким образом, очередная «ликвидация» «одного из идеологов ваххабизма» (так Мукожев назван в сообщениях информационных лент, воспроизводящих язык российских спецслужб) заставляет снова обратиться к анализу реальных вызовов и угроз, стоящих перед РФ на Северном Кавказе.
Жизнь после смерти "

 8 марта 1944 года в ходе двухчасовой операции было депортировано более 37 тысяч представителей балкарского народа. Из общего числа людей, подвергшихся депортации, дети составляли 52%, женщины — 30 %, а инвалиды Великой Отечественной войны — 18%. И хотя в 1957 году балкарцы получили возможность вернуться на родину, эта проблема до сих пор остаётся тем политическим мертвецом, который хватает живых.

В нынешнем году на митинге 8 марта, состоявшемся в Нальчике, тон задавали Совет старейшин балкарского народа (ССБН) и организация «Балкария». В ходе массовой акции было рассмотрено несколько проблемных точек, касающихся и истории, и сегодняшнего положения балкарцев. С точки зрения организаторов митинга, до сих пор территориальная реабилитация балкарского народа не завершена. При этом особой критике подвергались республиканские власти за инновации в сфере местного самоуправления. Речь в первую очередь зашла о переводе пастбищных земель в статус межселенных территорий (территории, находящиеся вне границ поселений, непосредственно входящие в состав муниципального района). Активисты балкарского движения требовали перевода этих земель в распоряжение сельских поселений для того, чтобы не создавать препоны для традиционной экономической деятельности балкарцев, животноводства.

В резолюции мартовского митинга содержались как локальные предложения (такие как проведение встречи с полпредом президента в Северо-Кавказском округе (СКФО) Александром Хлопониным для разъяснения накопившихся проблем), так и более масштабные (введение реального местного самоуправления, которое могло бы прекратить практику введения межселенных территорий). В связи с этим возникает вопрос, насколько серьёзной проблемой является балкарский вопрос для Кабардино-Балкарии в частности и для всего Северного Кавказа в целом.

За постсоветский период балкарская проблема в Кабардино-Балкарии (КБР) поднимается не в первый раз. За всё это время менялись организации, лидеры, которые претендовали на роль выразителей воли балкарского этноса. Радикалы переходили в разряд умеренных деятелей, а вчерашние представители власти переходили на позиции жёсткой критики республиканского чиновничества. В 1991—1992 годах республика даже стояла на грани раздела по этническому принципу (на Кабарду и Балкарию). Тогда же был озвучен главный политический лозунг балкарского движения, актуальный и по сей день. Речь идёт о завершении территориальной реабилитации балкарцев. Истоки этой проблемы, как и многих других северокавказских болевых точек, надо искать в сталинских депортациях и территориально-административных пертурбациях, сопровождавших их. После трагических событий марта 1944 года районная «нарезка» внутри территории нынешней КБР была изменена, а после репатриации балкарцев она в точности не воспроизводила прежние административные границы.

В 1996 году активисты балкарского движения провозгласили создание отдельной республики в составе РФ и избрали Госсовет Балкарии во главе с бывшим генералом Суфьяном Беппаевым. Беппаев впоследствии публично раскаялся в своих действиях, а затем был востребован республиканской властью как председатель комиссии по реабилитации жертв политических репрессий. С этого момента и до осени 2005 года балкарский вопрос, казалось бы, был введён в определённые рамки. Однако смена республиканской власти после смерти первого президента КБР Валерия Кокова и активизация исламистского радикального подполья (самый наглядный пример этого — события в Нальчике в октябре 2005 года) снова актуализировали проблему, казавшуюся если не решённой, то, по крайней мере, купированной. В мае 2006 года прошёл Съезд новой организации, претендующей на выражение интересов всего балкарского народа. Ей стал Совет старейшин балкарского народа, упомянутый в начале статьи. Лидеры этой структуры обрушились с критикой на Суфьяна Беппаева за соглашательство с республиканской властью и пассивность.

"Последние дни были омрачены трагическими событиями на Северном Кавказе. На сей раз эксцессы (взрывы, нападения боевиков) произошли практически синхронно в трёх республиках восточной части Кавказского региона (Чечня, Ингушетия и Дагестан). В этой связи велик соблазн подвести эти явления и события под какой-то один стандарт. Мол-де опять Северный Кавказ проснулся. Как будто раньше он спал! Как будто не было военных столкновений между силовиками и боевиками в горной части Чечни уже после отмены режима КТО! Как будто в Дагестане или в Ингушетии, словно по мановению волшебной палочки, прекратились различные эксцессы! Стабильный Кавказ просто стал образом, востребованным властями.
Стабильность различий"

Тезис о незавершённости реабилитации был озвучен снова, как в начале-середине 1990-х. С этого времени ССБН стал главным возмутителем спокойствия в КБР. Петиции в федеральные органы власти, митинги, резолюции стали инициироваться лидерами ССБН с калейдоскопической быстротой. Помимо петиций и обращений ССБН инициировал многочисленные массовые акции. В контексте проблемы незавершённой реабилитации активисты ССБН сделали акценты на таких острых для республики проблемах, как земельный вопрос (вообще острая для всего Северного Кавказа проблема), а также реформы местного самоуправления (которые в северокавказском регионе в целом и в КБР в частности проходят без должного учёта местной специфики).

Заметим, что активная позиция ССБН по земельному вопросу или местному самоуправлению подтолкнула республиканские власти к выработке согласительных процедур. И хотя сами лидеры Совета старейшин относятся к работе согласительных комиссий без энтузиазма, нельзя не увидеть их влияния, поскольку активное публичное обсуждение проблем межселенных территорий или спора о пастбищах заставило власти обратить внимание на острые проблемы, внести определённые коррективы. Отметим, что ССБН (даже если в этом есть и корыстная мотивация его лидеров) вскрывает факты коррупции в региональной власти. Лидеры Совета критикуют этнократические мотивы в действиях властей, а также привлекают внимание к положению русских в республике. Это важно, даже если здесь присутствует корыстная мотивация элиты Совета. Последнее в этом ряду соображение (по порядку, а не по важности). ССБН пытается апеллировать к российской федеральной власти как к арбитру и защитнику. Он обращается не в Совет Европы (или в ПАСЕ), а в администрацию президента, в Конституционный суд РФ, полпреду президента, мотивируя свои действия российским правом. В связи с этим говорить о новой сепаратисткой угрозе не представляется возможным.

Между тем, деятельность ССБН не должна создавать благостной картины. Во-первых, потому что Совет фактически приватизировал право говорить от имени всего балкарского народа. Но этнос не может считаться юридическим лицом. Кроме того, помимо ССБН в республике присутствуют и другие общественные организации балкарцев, которые также имеют право выступать от имени этого этноса. Во-вторых, ССБН пытается дистанцироваться от разного рода согласительных комиссий.

Демократия (о которой лидеры ССБН много и часто говорят) — это в первую очередь процедура сложного согласования интересов, переговоры и диалог. В монологе трудно услышать доводы оппонентов. В-третьих, факты дискриминации балкарцев в республике чрезвычайно переоцениваются активистами Совета. Спору нет, определённые «кабардинские перекосы» республиканская власть делает. Но это не означает полного исключения балкарцев из общественно-политических процессов в республике. Балкарцы даже присутствуют в Федеральном собрании РФ (академик Михаил Залиханов). В любом случае постоянные акценты на «пятом пункте» могут сработать не на поиск компромисса, а на этническое обособление, что вряд ли соответствует интересам всех жителей КБР вне зависимости от их этнической принадлежности.