Сегодня гостья рубрики «Нальчик в лицах» – альпинистка, одна из пяти россиянок, покоривших Эверест, - Карина Мезова. На прошлой неделе состоялась презентация фильма Карины «Эверест – путь в бесконечность», в котором запечатлен буквально каждый шаг восхождения на самую высокую точку мира.

Газета «Нальчик»: Каково это - одновременно совершать восхождение и снимать фильм?

Карина Мезова: Скажу честно, было очень сложно. Но снимать кадры на высотах – это еще не все. Очень важный процесс работы над фильмом – монтаж. В этом мне помогали профессионалы – One Light Studio, Бишер Ероко, Магомед Кумыков – они очень дотошно прорабатывали каждый кадр, тщательно подбирали музыку – выложились по полной программе. Я им очень благодарна.

ГН: Собираетесь ли снять фильм о Килиманджаро?

К.М.: Мы собираемся сделать небольшой ролик или репортаж, но будет ли это фильм вроде «Эвереста», ответить сложно. Скорее всего, нет. Чтобы качественно снять фильм об Африке, нужна и другая техника, приспособленная к природным условиям Африки. Если на Эвересте я комментировала каждый свой шаг, настроение среди альпинистов, то в материалах о Килиманджаро меня практически нет. В них больше рассказывается о природе Африки, о том, что мы видели. К тому же когда ты не участник экспедиции, а гид, снимать гораздо сложнее, так как голова занята совсем другими вещами: логистикой, планированием, стратегией, тактикой восхождения. Ты прислушиваешься к дыханию, приспосабливаешь свой шаг к ритму сердца идущего следом. Иначе человек не взойдет. Гид – это тот, кот умеет ходить медленно. Это достаточно тяжело. Поэтому далеко не всегда получаются удачные кадры. Высокогорные съемки – тяжелое испытание.

ГН: Уже есть диски фильма «Эверест»?

К.М.: Мы его выложим на YouTube в свободном доступе. Уже сделали вариант с английскими титрами для зарубежных диаспор.

ГН: К вам обращаются в основном люди крепкие и сильные?

К.М.: Разные. Среди тех, кто обращается непосредственно ко мне, я всегда провожу отбор, и лучше пусть человек затаит на меня обиду, чем потеряет здоровье. Хотя частенько от разных туристических фирм приезжают группы, которые ты не знаешь, а уже на вершине выясняется, что у человека искусственный сустав или батарейка на сердце. Коммерческий альпинизм, к сожалению, не позволяет отслеживать каждого, проводить полную диагностику. Для многих людей восхождение – личный подвиг преодоления, поэтому они зачастую не хотят говорить о проблемах со здоровьем. Есть горы, для восхождения на которые не требуется специальных документов, подтверждающих предыдущий опыт восхождения, Килиманджаро – одна из них. Это вообще одна из лучших гор, с которых нужно начинать. Но на Эверест так свободно не пройдешь.

ГН: Что нужно для того, чтобы стать альпинистом?

К.М.: Нужно просто огромное желание и усилия, жесткая самодисциплина.

ГН: У вас в Нальчике есть школа альпинизма…

К.М.: Не школа, а клуб. Он пока не работает, так как нужна определенная инфраструктура. При поддержке Министерства спорта, надеюсь, мы ее создадим. Если в Нальчике появится хотя бы небольшой скалодром, мы сможем сделать тренировочный процесс непрерывным. Это очень важно, поскольку период, во время которого можно выезжать в горы, достаточно короткий. У нас уже есть набор. Как любой спортсмен я понимаю, что не всегда смогу выступать, тренироваться, и нужно передать свой опыт другим, только тогда покорение вершин имеет смысл. Для меня образцом служат мои наставники в секции горного туризма КБГУ Рудольф Хупов и Владимир Аджиев.

Мы будем проводить постоянные, регулярные тренировки с посезонным выездом в горы. С развалом советской системы развалилась и система профсоюзных путевок в альплагеря. А спорт на самом деле недешевый: снаряжение стоит больших денег, и нет никакой гарантии, что самая дорогая куртка не превратится в лохмотья от первого же похода – горы непредсказуемы. Естественно, я буду работать не одна, в нашей команде будут и спасатели. Для меня все это имеет смысл и с воспитательной точки зрения. У гор своя философия, своя этика, они необратимо изменяют личность.

ГН: Как бы вы описали философию гор?

К.М.: На высотах происходит переоценка ценностей. Когда ты обессилен, когда ноги стерты в кровь, ты устал, продрог и промок до нитки, начинаешь понимать, что в жизни по-настоящему важно, а что – суетно, несущественно. Хотя я научилась относиться к людям снисходительно, понимая, что все люди разные, все же когда оказываюсь на равнине, мне, например, бывает странно видеть, как какой-нибудь молодой, сильный, здоровый, румяный человек жалуется на судьбу.

ГН: Что вас больше всего поразило при знакомстве с Танзанией?

К.М.: Мы на бытовом уровне привыкли подтрунивать над африканцами, но к такому уровню самосознания и самоорганизации общества, как там, мы вряд ли скоро придем. Мы насчитали не менее десяти национальных парков, где животные совершенно не боятся людей. Туда невозможно прийти с деньгами, нужно от местной фирмы сделать электронный перевод по специальной карточке, который сразу попадает в бюджет страны, так что коррупция в сфере туризма исключена. Меня поразил идеальный порядок, который культивируется во всем жителями этой страны, прошедшей через рабство! На тропе ни одной валяющейся бумажки. А когда один из туристов захотел умыться в роднике, к нему с криками подбежал гид: «Через десять километров внизу набирают воду!» Мы считаем себя культурным народом с древней историей, а вы пройдите после майских праздников вдоль русла реки Нальчик… Это вовсе не означает, что я не люблю родину и своих земляков. Я лишь хочу, чтобы мы более бережно относились к своей земле.

ГН: Во время восхождения на Эверест вы общались с жителями Непала. Что для вас было главным открытием в процессе знакомства с этой культурой?

К.М.: Главным открытием были люди, которые умеют радоваться жизни, невзирая на ее условия. Они настолько работоспособные, терпеливые, открытые, жизнерадостные. Скажу больше: мне кажется, благополучие – социальное, материальное – не есть путь к счастью. Проблема нашей республики, да и страны в целом, в том, что мы как жили за «железным занавесом», так и продолжаем жить. Мы привыкли смотреть на Европу и совершенно не понимаем, что Европа – лишь маленькая часть мира, восемьдесят процентов населения которого живет в гораздо более худших условиях, чем мы. Для этой части мира бесплатное образование и здравоохранение – вещи неслыханные, многие спят на улице, но при этом они спокойные и умиротворенные, приветливы друг к другу, радуются солнцу.

Когда мой напарник Адальби путешествовал по Южной Америке, он общался с индейцами и обронил фразу, что, мол, у нас есть бедное село в горах, но когда он сказал, что в этом «бедном селе» есть электричество и газ, ему сказали: «Вы говорите неправду, у вас очень богатая страна». Мы должны быть счастливы, что живем на Кавказе, где есть и уникальные природные богатства, и достижения цивилизации, о которых даже не мечтают жители многих стран мира, а вместо этого плачемся, страдаем порой от ерунды, драматизируем жизнь, которая на самом деле прекрасна.

ГН: То есть, для того, чтобы быть счастливым, не нужны ни европейское образование, ни европейская философия?

К.М.: Нет, образование нужно, если у человека есть способности, но оно не гарантирует решение всех духовных проблем. На Эвересте к нашим альпинистам (из двухсот участников экспедиции в основном были мужчины, женщин от силы пять) приходила одна норвежка и жаловалась на судьбу – на то, что она одинока, у нее нет ни детей, ни друзей, и если она не вернется, ей все равно. Мужчины ее жалели, а мне было странно, что эта образованная, интересная, интеллигентная женщина смогла найти пятьдесят тысяч долларов на свое путешествие, но не раздала их бедным, не усыновила ребенка. С моей точки зрения, она типичная представительница общества, в котором живет. Европейцы создали общество потребления, мы же до сих пор так и не осознали, что это путь в тупик.

ГН: Вы сказали, среди вас было лишь несколько женщин. А как альпинисты-мужчины относятся к альпинистам-женщинам?

К.М.: Ой, очень настороженно, даже с опаской, хотя стараются не подавать виду. И элемент соперничества присутствует. Я это понимаю и часто уступаю им пальму первенства, потому что если мы начнем «бодаться», ничем хорошим это не обернется.

ГН: Можете привести пример?

К.М.: Был у нас в экспедиции один мой «соперник» – Игорь из Хабаровска. В целом он классный парень, но у нас постоянно идет «соцсоревнование». Ему непременно нужно оказаться хотя бы на один метр впереди меня – и на спуске, и на подъеме. И я периодически притормаживаю.

ГН: А в семье кто должен доминировать: мужчина или тот, кто умнее?

К.М.: Я прекрасно понимаю, что в каждой семье вопрос распределения обязанностей и меры ответственности решается по-своему, но сама больше склоняюсь к патриархальной модели. Мой будущий спутник жизни должен быть лидером в семье, а я должна чувствовать себя защищенной.

Беседовала Юлия Бекузарова, газета «Нальчик»