Вопрос юристу

Новости: PRO жизнь



Тайна Хазнидонского ущелья

Ущелье Хазнидон расположено в юго-западной части Лескенского района Кабардино-Балкарии, в долине реки Хазнидон. В 35 км к юго-западу от ущелья находится районный центр Анзорей и в 70 км к юго-востоку - Нальчик.Ущелье не надо долго искать: поезжайте в селение Ташлы-Тала – сразу за ним оно и начинается, сообщил sk-news.ru исследователь и издатель из Нальчика Виктор Котляров. 


Как сообщает Википедия, его название состоит из двух слов: хазни (хажна) – «клад», «богатство», «сокровище» (тюрк.) и дон – «река» (осет.), – «богатая река». На самом деле последнее означает  наличие в ущелье  богатых пастбищ для скота. И это действительно так – пастбища здесь обильные, трава – густая и сочная.


Это ущелье не столь широко известно в Кабардино-Балкарии, вероятнее всего потому, что лежит в стороне от остальных, с курортной зоной не связано. Но по своей красоте оно не уступит другим, широко популярным.


Его теснина сродни Чегемскому ущелью, суровость –  схожа с Черекским, просторы – с Баксанским. Но у Хазнидонского - свой шарм. Оно сложено непрочными скалистыми породами, склонными к быстрому разрушению. У въезжающего впервые сюда создается впечатление, что ущелье находится в стадии  разрушения – скалы осыпаются так активно, что дорогу приходиться все время подчищать.


Группа, состоящая из Виктора Котлярова с водителем, егеря Джабраила Гуважокова и альпиниста Казбека Шибзухова, приехала в эти места, чтобы найти пещеру, расположенную на перевале, ведущем из Хазнидонского ущелья в Суканское. Передаем слово Виктору Котлярову:

 

– Пещера эта расположена достаточно высоко и к тому же совершенно незаметна; не случайно в ней находили приют  многие, кого преследовала власть – начиная от абреков и кончая дезертирами.


Джабраил уже побывал около нее ранее и рассказал немало интересного: его спутники, не побоявшиеся без всяких альпинистских принадлежностей подняться на достаточно большую высоту (более 40 метров), нашли в пещере совершенно несоотносимые друг с другом по временным параметрам предметы – наконечник копья, старинное ружье и современные геологические инструменты, причем весьма специфические. Получается, что люди не только облюбовали этот каменный схрон для жилья, но и занимались его исследованием. Вот мы и решили понять, что они искали.


Проливные июньские дожди на какое-то мгновение затихли и с мыслью, что они не настигнут нас в верховьях, мы въехали в ущелье. Красоту его трудно описать словами. Надо видеть:

– эти взметнувшиеся на многометровую высоту скалы, нависающие над дорогой порой так, что создается впечатление – ты не под открытым небом, а в туннеле, пробитом в толще гор;

– эти травяные оазисы, словно зеленые заплатки на коричневом одеянии горных пиков;

– эти тяжелые, набухшие водой облака, нехотя ползущие с верховий вниз по ущелью;

– эту бурную, мечущуюся в тесных берегах реку, которая на всем своем протяжении одного белокипенного цвета – так она бьется о камни, что словно на всем своем протяжении состоит из одних бурунов;

– эти песчаные замки, террасы и полки, придающие ущелью рукотворный вид;

– эти западающие в душу картины величия мира природы: гор, прорвавших небесный полог, реки, тысячелетиями точившей камень и опустившейся вглубь каньона на сотни метров, ледника, сметающего все на своем пути;

– эти…


Нет, остановимся в описаниях того, что нельзя описать, а надо видеть. А увидев, впустить в свое сердце эту первозданную красоту.


Тем не менее одно маленькое отступление. Выше я сказал о зеленых травяных заплатках, привлекших мое внимание. К одной из них вела едва заметная тропинка, не то что идти, а даже смотреть на которую было страшно. Я обратил внимание на эту козью тропу своих спутников и услышал, что с этим головокружительным местом связан весьма печальная житейская история. Джабраил рассказал мне о том, что именно сюда взбирался со своим стадом живший поблизости пастух, а его жена каждый день носила ему еду. Как это удавалось  женщине, к тому же на последних месяцах беременности, понять невозможно. Но удавалось, правда, до поры до времени. В один из дней она сорвалась, упала вниз и разбилась. Плод, а вернее уже сформировавшийся ребенок, при ударе женщины о землю выпал из тела и… Джабраил утверждает, что ребенок остался жив, а женщина погибла. Хотелось бы верить, но скалы не знают снисхождения к тем, кто срывается с их вершин. Даже впервые увидевшим свет…


…Чем выше мы поднимались по ущелью, тем темнее становилось в нем: погода действительно портилась на глазах. А когда после 16 километров возле заброшенной кошары мы повернули в сторону перевала в Суканское ущелье, спустился туман. Да какой: в десяти- двенадцати метрах ничего нельзя было разглядеть. К тому же дорога закрутилась из стороны в сторону: с каждым поворотом все меньше и меньше становились зигзаги серпантина; все отвеснее  лежашие под ней (дорогой) косогоры; все надрывнее жаловалась машина, готовая в любой момент взбунтоваться и закипеть от негодования и бессилия.


И так более трех километров, на протяжении которых мы поднялись на несколько сот метров: высота перевала 2563 м, а селение Ташлы-Тала лежит на высоте 1120 м.


Наконец, мы останавливаемся в сплошном тумане – дальше сам перевал и с него можно спуститься даже по этой разбухшей, расползшейся от многодневных дождей дороге, но наш путь лежит влево – к скалам, на одной из которых и спряталась пещера.


«Она совсем близко,– говорит Джабраил,– где-то метрах в трехстах». Мне трудно представить, как в этих условиях, когда через пару-другую метров человек теряется из виду, мы найдем цель нашего путешествия, но делать нечего – туман и не думает расходиться; более того – плотнеет прямо на глазах.


Тропинки, естественно, нет никакой, а даже если она и есть, то как ее найдешь? Поэтому просто начинаем взбираться вверх, где, как убежденно говорит Джабраил, практически сразу начинаются скалы.


Нет, не начинаются. Взбираемся столь отвесно вверх, что угол втыкаемых в  почву  альпенштоков становится практически критическим: назад даже смотреть не хочется. Камни самой разной величины преграждают дорогу: на них невозможно забраться, можно только обойти, а для этого найти проходы между ними, порой столь узкие, что приходиться протискиваться боком.


Поднимаемся все выше и выше, но понять, как долго еще идти до скального массива невозможно – туман столь вязок, что создается впечатление, что его можно зачерпнуть руками, а зачерпнув, сдавить в кулаке и выжать воду.


Только по тому, что туман с правой стороны потемнел, можно было догадаться, мы подошли непосредственно к скалам. Дальше куда? Вперед!


Вперед, это значит преодолеть сплошной каменный язык, разорвавший горную твердь на протяжении многих-многих метров. Камни осыпаются под ногами, сползают вниз и ты вместе с ними. Идти по ним невозможно, можно только перепрыгивать. А пробовали ли вы прыгать по камням, ничем друг с другом не связанным? Удовольствие из малоприятных: одно неосторожное движение и прощай ходьба надолго!


Мы уже одолели не только триста метров, а три раза по триста, но пещера так и не была обнаружена Джабраилом. И когда перед нами разверзлась самая настоящая пропасть, егерь предложил мне остаться перед обрывом, пока  они с Казбеком «пробегутся» еще немного. 

 

Забегая вперед, скажу, что это «немного» вылилось в два с половиной часа, которые для меня тянулись куда как дольше. Вначале я попытался найти более-менее ровное место, где можно сесть, не наклоняясь вперед. Удивительно, но такого места не оказалось  – столь отвесным был склон перед пропастью.


Кое-как примостившись на остром скальном обломке, подложив перчатки, я стоически стал ждать. Туман не рассеивался, более того, начал накрапывать дождь, первейший враг тумана. Вначале мелкий, он усиливался и усиливался, пока наконец не превратившийся в сплошную водяную стену. Спрятаться было негде, но выручил дождевик, оказавшийся в кармане куртке.


Стук водяных капель по  полиэтилену, шелест этого самого полиэтилена наводили такую тоску и безысходность, что через полчаса я начал дергаться: то вставал,  вглядываясь в белесое марево, то вновь садился на камень, вбирая в себя его ледяной холод. Вопросы: и где же мои спутники, и куда же они запропастились, а если они пройдут мимо и не заметят меня – бились в голове, готовые вот-вот вырваться криком о помощи. Только вот каким? Кого звать? Джабраила? Казбека? Второе имя для уст было сподручнее и я начал раз за разом выкрикивать в туман: «Казбек! Казбек!».


Ответа не было, да и не могло быть: мой громкий зов, как оказалось, затухал уже где-то  в двадцати-тридцати метров, поглощаемый бездной, туманом, окружающими скалами.


Тем не менее, его кто-то все-таки услышал. Основание говорить так  дает мне следующее. Неожиданно, в перерывами между моими криками, я услышал, как с лежащего по правую сторону от меня скального массива упал камень. Я подумал, что он просто скатился в силу того, как скатываются с вершины не связанные друг с другом его собратья, и не обратил на это никакого внимания. Но спустя минуту, скатился еще один камень, за ним другой.


И я внезапно понял, что они вовсе не скатываются  по естественной причине, а падают. Именно падают, так как очередной камень приземлился ближе ко мне; следующий за ним – еще ближе. А очередной упал практически в каких-то метрах пяти, хотя до самой скалы расстояние было раз в пять-шесть большим.


Но как можно было заметить меня в непроницаемой туманной пелене?


Значит? Значит, кидали на голос! Но ведь я после падения третьего или четвертого камня замолк, тем не менее острые скальные куски-снаряды падали все ближе и ближе. Мысль о том, что стал для кого-то, находящегося на вершине, мишенью, так потрясла, что тут же, даже сам не заметил как, я перебрался через огромный каменный язык, застыв в недоумении на его гребне.


Логики в том, что меня «расстреливали» со скалы не было никакой: верхушка ее находилась в доброй сотне метров; туман не позволял ничего видеть внизу, а самое главное – там, на скале, никто не мог находиться. Людям забраться туда  даже со специальным снаряжением очень сложно, тем более при такой погоде и зачем: делать там нечего, спрятаться негде. Ведь пещера, как мы выяснили позднее, находилась далекого от этого места. Это просто была скала, труднодоступная для человека скала, с которой, тем не менее, с завидной периодичностью летели – именно летели, а не срывались – камни. Версия о диком человеке – алмасты, которую шутливо высказал Казбек, не нашла от меня отклика.


Впрочем, я забежал вперед. На целых полтора часа вперед, когда мысли о том, как здесь и зачем оказался; куда и через какое время идти дальше, если ребята пройдут мимо меня; почему и на этот раз в кармане не оказалось навигатора, настолько заполонили мозг, что он ни о чем другом думать не мог.


Камни  – в общей сложности их было шесть или семь, что уже даже по числу не назовешь случайностью –  падать перестали. Туман оставался непроницаемо густым, дождь тоже не стихал и капли  шуршали по дождевику с таким же постоянством, как и раньше. Становилось все холоднее, и перспектива замерзнуть толкала на какие-то действия.


И когда я был готов уже двинуться вниз, где-то далеко послышались людские голоса. Именно далеко, так как Джабраил с Казбеком подошли к гребню, на котором я стоял, только минут через пятнадцать. Вот поэтому на мои призывные крики все эти минуты они не отвечали: я их слышал, а они меня нет. Еще один странный эффект этого горного массива.


Путь же до машины оказался настолько долгим и трудным, словно мы шли обратно другой дорогой – неизведанной и опасной. И когда машина в прямом смысле вынырнула перед нами из тумана, хотя стояла на ровном, заметном издалека месте, на мгновение это показалось еще одним миражом, таким же фантомом, как камни, запущенные неизвестно кем с огромной скалы.


Оказалось, что водитель все это время не отходил от нашего «Патриота», боясь заблудиться даже в  нескольких метрах от него.


Печаль и неудовлетворение от того, что мы так и не нашли пещеру, несколько скрасила неожиданная встреча. Спустившись с перевальной дороги на основную, мы встретили друга Джабраила, тоже егеря – Муаеда Бозиева, «загоравшего» вместе со спутником у поломавшейся «Оки» (несмотря на эту поломку, честь и хвала российскому автопрому, коль такие пигалицы покоряют Хазнидонское ущелье!) и разговорились.


Я поинтересовался, что означают нарисованные на скалах непонятные прямоугольники, разделенные линией наискосок и закрашенные   – один в один как украинский жовто-блакитный флаг – желтой и голубой краской. И оказалось, что это ориентиры, следуя которым можно выйти к старым заброшенным шахтам. К каким-таким шахтам, что могли искать или добывать в этом забытом людьми  уголке? Муаед сказал, что не знает. Более того, кого он не расспрашивал из пасущих здесь скот чабанов и жителей близлежащих к ущелью селений, никто ответить не смог.


И не мудрено – как оказалось, здесь раньше была закрытая зона, местных сюда не пускали; они знали и  видели только одно: как по пробитой в скалах горной дороге регулярно проезжают  тентованные грузовики. Кто-то даже слышал, что направляются они аж в Ставропольский край. И было это еще каких-то пять-шесть десятилетий назад. Потом шахты законсервировали, так они и стоят заброшенные,  с ржавеющими  вагонетками.


Я ничего не слышал об Хазнидоновском руднике, не встречал никаких упоминаний о нем ни в прессе, ни в архивохранилищах. Следовательно…


Следовательно, это был закрытый объект. Режимный. А что могли добывать или искать при столь высокой степени секретности? Только металлы, имеющие стратегическое значение. А точнее, метал, одним из крупнейших производителей которого являлся в свое время СССР.

Но об этом рассказ впереди...

Комментарии

comments powered by HyperComments

Новости партнеров

По примеру Белгородской области на Ставрополье будет разработана краевая программа перевода сельского хозяйства на биологизированное земледелие.

СТИМИКС — это общее название группы препаратов. Сферу действия  того или иного из них можно понять по второму слову на флакончике, отмечает SK-NEWS.RU .

Свое настороженное отношение к прививкам высказал профессор, д.м.н., невролог, эпилептолог, врач интегративной медицины, руководитель Центр внедрения передовых медицинских технологий «ПланетаМед» Василий Генералов в прямом эфире Инстаграм с блогером Лаурой Батыр.

Руководитель клуба и ведущая семинара - Людмила Александровна Дорофеева, агроном, "природник" со стажем более 25 лет поделилась опытом применения микробных биопрепаратов нового поколения СТИМИКС, которые производит ГК НПО «Биоцентр» в г. Невинномысске.

Бывают случаи, когда при нормальном уровне гемоглобина в крови возникает скрытая анемия. Ее также называют железодефицитной, т.к патология развивается на фоне значительного снижения ферритина в организме.

В этой статье постараюсь коротко рассказать, что за эликсир молодости и здоровья я пью и другим советую, что такое полипренолы и что такое ТАЙГА8.

Между проявлениями депрессии и состоянием иммунной системы существует тесная связь, поэтому ваше душевное состояние напрямую влияет на иммунитет.

Интернет магазин стероидов
Костин о ЕР: В нынешнем ресурсном состоянии мы можем говорить о бесконечности
Геннадий Косов подводит итоги работы Ставропольской ЕР
Костин об идее представительства как ключевой для электорального поведения
Глава ФоРГО об итогах работы Госдумы VII созыва
Незрячие и слабовидящие Кисловодска теперь могут познакомиться с космосом тактильно!
Ждём вас на открытие международного форума творческих союзов «Белая акация»
Копим здоровье вместе с Маяковкой!
Пути взаимодействия с читателями с ОВЗ в условиях цифровизации обсудили в Маяковке
КБГУ: содействие занятости в КБР и Краснодарском крае
КБГУ – лидер по СКФО в области исследований
Приобретение ЛБГ российского гражданства

Мы в социальных сетях


Подписка

Северо-Кавказские новости

Календарь новостей

Июнь
2021
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
31
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
1
2
3
4