В отдел по делам несовершеннолетних Местной администрации города Нальчик позвонила женщина, от которой неделю назад специалисты Комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав перевели младшую дочь в интернат. Назовем ее Зухра.

Безжизненным голосом она сказала в трубку, что сейчас, когда она осталась без детей, она не видит смысла в жизни и перерезала себе вены… Начальник отдела по делам несовершеннолетних Эльвира Чабдарова сразу же позвонила в «скорую», но там ответили, что от помощи по указанному адресу отказались. Специалисты отдела сразу выехали на место.

Очень хотелось пройти мимо этого дома, мрачного, с облупившейся от сырости штукатуркой, но это было жилище Зухры. Во дворе, впрочем, как и в коридоре, стоял убойный запах канализации. На стук в дверь комнаты никто не отзывался. Снова звоним на «03» - диспетчер с раздражением ответила, что утром по этому адресу их обматерили и «послали».

К нам навстречу вышла хозяйка второй половины этого дома. Рассказала, что Зухра приехала в Нальчик из соседней республики, уже в течение нескольких месяцев пытается найти какую-нибудь работу, но безуспешно, поэтому за квартиру не платит. Прошлый визит специалистов территориальной комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав завершился тем, что 11-летнюю дочь Зухры оформили в интернат. Спустя какое-то время со скандалом с квартиры съехал ее совершеннолетний сын. Соседка рассказала бы и больше интересного, но дверь в комнату Зухры отворилась.

Пьяная неухоженная женщина лет 45 выглянула, узнав голоса инспекторов отдела по делам несовершеннолетних. На вопрос «что случилось?» Зухра, выдержав мхатовскую паузу, прошла через всю комнату, заваленную грязными вещами, села на кровать и начала речь: «Нет у меня моей девочки, и сын меня обидел и ушел, незачем мне теперь жить. Вот, я резала себе вены, чтобы умереть». И Зухра показала глубокую рану на руке с явными признаками гниения.

Выяснилось, что ране уже три недели, что нанесена она была до того, как дочь была оформлена в интернат, и, что сыну попросту надоели пьянки с друзьями матери.

Как бы то ни было, с раной Зухры надо было что-то предпринимать. Объяснить ей, что надо идти к хирургу и срочно лечить, не удалось. «Боюсь уколов, пусть лучше рука сгниет». – сказала пьяная женщина. «Что ты вообще тогда сможешь делать?»  «Устроюсь посудомойкой», - нашла ответ Зухра. На этом разговор с ней завершился.

Из другой комнаты показалась Маша (имя изменено) – девочка, которая решением КДН так же, как и дочь Зухры, отправили в Тырныаузскую школу-интернат. Маша сказала, что не учится, потому что болеет и продемонстрировала признаки кожной инфекции на руках. На все это «представление» из еще одной комнаты «горе-общежития» наблюдали с трудом стоящая на ногах от опьянения жительница Казахстана преклонного возраста и юная цыганка, которые скрылись с приездом «скорой помощи».

Реанимобиль вместил в себя всех больных и уехал. Но что от этого изменится? Специалисты отдела по делам несовершеннолетних не могут дежурить у этого дома круглые сутки, чтобы жизнь этих людей изменилась к лучшему.

Михаил Сенич, газета "Нальчик"