Общедоступный театр Мухадина Нагоева (более известный как театр «Фатум») открыл свой пятый сезон новой постановкой спектакля «Пьер Брошан приглашает на ужин», поставленного по мотивам пьесы Франсиса Вебера «Ужин дураков». Имя этого французского драматурга и сценариста известно российскому зрителю в основном по кинофильмам с участием Пьера Ришара и Жерара Депардье, сценарии к которым писал Ф. Вебер.
  
Успешный издатель Пьер Брошан – типичный французский буржуа 70-х, имеющий хороший достаток, а, следовательно, и досуг, каждую среду развлекается тем, что устраивает так называемый «ужин дураков» - ужин в кругу друзей, куда он приглашает «дурака», над которым компания незаметно потешается. Но однажды очередной «дурак», в роли которого оказывается глуповатый, но очень добродушный Франсуа Пиньон, переворачивает всю его жизнь, и мьсе Брошан и все остальные герои понимают, насколько опасно эксплуатировать эту «нулевую карту», которая вроде бы «очков не прибавляет», но способна изменить ход всей игры. И в «дураках» у судьбы могут оказаться все, кто считает себя вправе насмешничать и потешаться над своими ближними, кто мнит себя выше других и потому не выдерживает экзамена на человечность.

В пьесе, которую с точки зрения жанра можно причислить к комедии положений, «дурак» переворачивает все представления о распределении ролей, и тот, кто первоначально играет роль «короля» и «хозяина жизни» - Пьер Брошан – рискует потерять все, что составляет в его понимании картину успеха – достаток, положение в обществе, красивую и умную жену, страстную любовницу, круг «умных» друзей. Те же, кого «умный» и насмешливый Брошан причисляет к «дуракам» - «ненормальная нимфоманка» Марлен, скромный, поначалу несколько занудный Пиньон,  гедонист Шеваль – становятся его разоблачителями.

Известно, что комедия – крайне сложный жанр, но молодые актеры Евгений Лопатин (Брошан), Анна Майорова (Кристина), Диана Крыжановская (Марлен), Николай Куцегреев (Леблан) справились со своей задачей блестяще. Персонажи, сыгранные ими, были более чем убедительны. Зал аплодировал стоя. Но самые продолжительные аплодисменты были адресованы Гранту Каграманяну – не только как режиссеру, но и как исполнителю роли Шеваля – и Дмитрию Демиденко (Пиньон). Самая сложная роль – на первый взгляд простоватого, рассеянного и как будто оторванного от действительности «дурака», но наделенного способностью любить и прощать – была сыграна Дмитрием очень тонко и бережно, без тени фальши, и зритель, конечно, это почувствовал. Перед нами был не просто «придурок» французских комедий, а романтик и мечтатель, скорее близкий герою Игоря Костолевского («Безымянная звезда»), чем персонажам Пьера Ришара.

В беседе с корреспондентом газеты «Нальчик» главный режиссер театра Грант  Каграманян пояснил, что основной целью во время работы над новой редакцией «Пьера Брошана» было максимальное приближение режиссерской версии к первоисточнику:

- В наше время принято экспериментировать, и у каждого режиссера много возможностей показать зрителю свое собственное видение драматургического произведения. Но не все задумываются о том, что режиссерская версия пьесы совершенно не исключает корректности по отношению к версии драматурга – то есть к первоисточнику. Моя главная цель – максимально приблизить зрителя к произведению, к пониманию того, что вкладывает в него автор. Ведь миссия театра во многом культурно-просветительская: мы должны знакомить зрителя с не известными ему произведениями. Репертуар Общедоступного театра Мухадина Нагоева продуман таким образом, чтобы эту миссию осуществлять. Так как в театре много молодых зрителей, впитавших многое из западной культуры, причем не в самом ее лучшем варианте, мы стремимся показать западную культуру с другой стороны, а именно – «элитарную» культуру, а не массовую, для чего современные пьесы подходят гораздо больше, чем классика. И не будем забывать: то, что мы сейчас считаем «классикой», когда-то было «современностью»: и Гоголь, и Островский, и Чехов были экспериментаторами. Произведения писались для конкретных театров и для конкретных актеров. Это был «живой» материал, а не «мертвые» шедевры. И мы, приближаясь к современности, становимся ближе и к великим произведениям.