Сегодня в рубрике «Нальчик в лицах» Роман Крюков – уже второй в этом сезоне режиссер Общедоступного театра Мухадина Нагоева. Роман окончил Северо-Кавказский институт искусств, работал в театре «Коврик», театре клоунады и пантомимы «Баттерфляй», Русском драматическом театре им. А.М. Горького, театре ПИИТ им. В.С. Высоцкого. В 2002 году Роман уехал в Москву и долгое время снимался в кино. На его счету более трех десятков фильмов. Среди сыгранных им ролей – роль медбрата в фильме «Русское», полицая Василия Будника в фильме «Человек войны», офицера КГБ в картине Г. Панфилова «В круге первом», Гаврилы-киллера в фильме «Смерть в пенсне, или Наш Чехов», вора в законе в «Ликвидации», пациента в телефильме «Любовь и страхи Марии» и множество других.

- Вы пришли в профессию довольно взрослым человеком.

- Творчеством можно заниматься в любом возрасте. Моя первая профессия была очень далека от искусства – я окончил политехнический техникум и работал на заводе СКЭП наладчиком радиоэлектронной аппаратуры.
Однажды увидел объявление, что в театр «Коврик» требуются молодые актеры, и меня приняли в состав труппы. Режиссер Казбек Дзудтагов в то время набирал курс, и я поступил на актерский факультет института искусств. Когда учился на втором курсе, Борис Кулиев ставил дипломные спектакли «Свои люди – сочтемся!» по Островскому и «Антигона» Ж. Ануя, в которых предложил мне роли. С ним я понял, что такое знание, теория и техника – это фундамент, без которого, как ни ухищряйся, ничего не сделаешь. Потом он набирал режиссерский курс – я заразился режиссурой.
  
Когда мы работали с Александром Велединским – снимали фильм «Русское» по мотивам произведений Эдуарда Лимонова – я понял, что такое режиссер кино. Александр создавал на площадке чудесную атмосферу, когда хотелось работать. Обычная смена составляет 12 часов, а у нас были смены по 23-24 часа, а на 25-м часу мы еще что-то предлагали и импровизировали. Потом сутки все отсыпались, а он в это время делал черновой монтаж.

- Вам довелось работать с известными актерами, в том числе с голливудскими…

- Да, мне посчастливилось сниматься с Валерием Бариновым, Галиной Польских, Алексеем Горбуновым и многими другими. Работал и с американцами – участвовал в проекте «Московская жара», где у меня была сцена с Майклом Йорком. Я должен был зайти и крикнуть: «Чемберс, за мной!» На съемочной площадке работал переводчик. Когда он начал переводить, я сказал: «Не надо, понял», - и сняли с одного дубля.

- Говорят, актеры суеверны. Вы суеверны?

- Да. У кинематографистов есть много примет. Например, нельзя о заключительном дне съемок говорить «последний день», нужно говорить «крайний день», иначе этот день действительно может стать для тебя последним – не обязательно в жизни, просто предложений больше не поступит. Еще есть строжайший запрет на съемки во время религиозных праздников. Кино вообще очень странный вид искусства, овеянный мистикой. В среде кинематографистов ходит много баек. Вот одна из них. Во время съемок - не помню, у кого и какого фильма, - на кладбище поставили бутафорское надгробье, написали имя – естественно, вымышленное, - потом декорации убрали. А через какое-то время та же группа на том самом месте снимает продолжение – и вдруг видят: на месте бутафорской могилы уже настоящая, а на надгробье – то же имя, и даже годы жизни совпадают.

- А с вами происходили невероятные вещи?

- Происходили. У меня однажды был интересный случай. Когда я озвучивался в фильме «Человек войны», где действие происходит во время Великой Отечественной, играл одного из братьев – Василия Будника. По сценарию меня расстреливают. После того, как я озвучил собственную смерть, у меня резко поднялась температура, и я несколько дней провалялся в гостинице, после чего уехал. Потом мне рассказали, что, оказывается, был брак по звуку, меня не стали тревожить, так как я уже ехал в поезде Минск – Кисловодск, и озвучил меня белорусский актер.

Еще есть интересный случай, но уже не связанный с мистикой. Два года назад я снимался в сериале Олега Фомина «Естественный отбор». Съемки проходили в Москве и в Геленджике. За три года до этого в бухте недалеко от Геленджика село на мель египетское судно, которое ходило под камбоджийским флагом. Так как не было никакой возможности сдвинуть корабль с места – морская вода разъела корпус, - приняли решение его распилить. По плану нам отводилось два съемочных дня, но нам сообщили, что корабль распилят на день раньше. Съемки проходили в бешеном ритме, и за один день сняли 32 сцены. На судне из всего экипажа оставался только капитан – он, как известно, покидает корабль последним. Он свободно владел семью языками. Так вот представьте: я разговариваю с капитаном на территории другой страны - корабль-то египетский, стало быть, территория Египта (смеется), - которая находится на территории моей страны и скоро исчезнет (корабль-то распилят)! Разве не забавно?

- Не жалеете, что перестали сниматься в кино?

- Я вернулся в Нальчик по семейным обстоятельствам. Помимо работы в театре, пишу сценарии, хочу снимать свое кино. Еще в Москве написал полнометражный сценарий «Черный туз из рукава» - историю шулера, который стал фокусником. Права на него купила одна из студий – будем надеяться, что снимут кино. Снял короткометражную черную комедию «Финита». Сейчас работаю над сценарием про Кавказ. Это добрая история о человеческих взаимоотношениях, о том, что все мы американизируемся, и это не есть хорошо. Этот фильм хочу снимать сам и только в Кабардино-Балкарии.

Юлия Бекузарова, газета "Нальчик"