Впервые в Нальчике Московский цирк Никулина на Цветном бульваре дает представления. Гастроли цирка в Нальчике проходят в рамках гастрольного тура по городам Северного Кавказа. Первое представление - 23 февраля - будет благотворительным - для детей-инвалидов, детей-сирот и детей из малообеспеченных семей.  
Во вторник состоялась встреча генерального директора цирка Максима Никулина с министром культуры КБР Русланом Фировым, главой администрации Нальчика Залимгери Хагасовым и представителями общественности. Вместе с гендиректором Цирка Никулина на Цветном бульваре в Нальчик приехали его заместитель Александр Огурцов и директор Благоторительного фонда имени Юрия Никулина Ирина Зайцева. По завешении встречи Максим Никулин ответил на вопросы газеты «Нальчик».  

Г.Н. Насколько актуально сейчас сохранение традиций циркового искусства?

М.Н. Главная цель наших гастролей – показать уровень и качество выступления настоящего цирка. В наше время много халтурщиков, которые компрометируют цирковых артистов и цирк как вид профессионального искусства. Есть откровенные мошенники, которые просто собирают деньги, дают весьма убогие представления и исчезают, а когда приезжают настоящие артисты, им уже не верят.

Г.Н. Каков сейчас статус русского цирка за рубежом?
  
М.Н. Довольно высок. Мы вернули русский цирк в Европу, где его не было лет двадцать пять. В течение четырех лет мы работали во Франции – в Бордо, Авиньоне, Париже, - а также в Страсбурге. Нас принимали очень тепло. Газета «Фигаро» написала о нашем представлении как о «лучшем спектакле в Европе». В этом году снова собираемся во Францию. Три года работаем в Токио под своим именем – как Московский цирк Никулина на Цветном бульваре, а не как Русский цирк. Для нас это очень важно.
  
Г.Н. Удается сохранять цирковые династии?

М.Н. Раньше было больше династийности. Артисты переезжали из города в город, зачастую не имея не только квартиры, но даже прописки – в буквальном смысле жили как цыгане. Дети артистов – «рожденные в опилках» – раньше начинали ходить на руках, чем на ногах и, естественно становились артистами. А если учесть, что век циркового артиста очень короткий – в 30-40 лет это уже не только пенсионер, но и инвалид – тут и порванные ахиллы и мениски, и травмированный позвоночник – в конце жизни участь артиста бывала плачевной. Сейчас ситуация несколько изменилась. С одной стороны, у нас появился еще один источник цирковых кадров – спорт. Более жесткий, чем цирк. С другой стороны, династий уже меньше. Те, кто работает в цирке, получают вторую профессию, не связанную с искусством, – хотят подстраховаться. Есть люди, которые говорят: «Еще один год поработаем и уйдем». Все ищут большей стабильности.
  
Г.Н. Испытываете проблемы с кадрами?

М.Н. С артистами нет, но у нас большой дефицит цирковых режиссеров, художников по звуку, свету – этих профессий вообще мало. Ректор школы-студии МХАТ предложил мне вести мастер-классы по подготовке режиссеров цирка, мы провели анкетирование – никто не захотел выбрать эту профессию. Бытует мнение, что цирк – замкнутый мир вроде масонской ложи, но это не так. Цирк – открытое пространство, в него легко войти и очень трудно из него выйти. Это магический круг, который кого-то притягивает, а кого-то отторгает.
  
Г.Н. Как решаете вопросы финансирования?

М.Н. В советское время цирк хорошо финансировался. У нас в стране было три выездных кита: Большой театр, спорт и цирк. Сейчас все по-другому. Мы частники, у нас нет ни спонсоров, ни финансирования со стороны государства. Мы имеем дело только с коммерческими структурами. Главный источник доходов цирка – выезды, гастроли по Европе, Японии. Там довольно высокие гонорары.
  
Г.Н. Провинциальный цирк отличается от московского?

М.Н. В цирковом искусстве нет разделения на «центр» и «провинцию». Нельзя быть плохим цирковым артистом – либо ты артист, либо нет.
  
Г.Н. Не страшно было выезжать в Кабардино-Балкарию в свете последних событий?

М.Н. А разве в Москве не стреляют? В Питере не стреляют? Если думать об этом, можно вообще никуда не выезжать. Кроме того, артист цирка рискует жизнью ежедневно, и бояться чего-то другого просто нет смысла.