"Что-то невероятное, страшное и мистическое происходит, и я не могу понять что. Не так давно звонил Артур Жемухов – тот самый, который открыл и первым проник в 78-метровую шахту-пещеру, что в верховьях селения Заюково. Шахту-пещеру, о которой российский канал РЕН ТВ снял три передачи «Тайны мира с Анной Чапман». Сообщения о которой поместили десятки агентств массовой информации, сотни Интернет-ресурсов. О которой я написал книгу «Ключи от тайн мира мертвых. Что искали гитлеровцы в горах Кабардино-Балкарии», ставшую одним из самых популярных наших изданий.  Исследования которой вот уже четыре года ведет российская экспедиция «Космопоиск», ребята из которой приехали на похороны Артура.

В этой истории столько мистики, что порой мне самому казалось все происходящее бредом больного воображения. Но буквально на днях Артур позвонил и сказал, что вот-вот будет сделано невероятное открытие. Но куда уже невероятнее, когда в один клубок оказались сплетены, с одной стороны, поиски осенью 1942 года в Кабардино-Балкарии фашистской мистической организацией «Аненербе» каких-то таинственных артефактов, а с другой – те параллели, которые Жемухов проводил с Древним Египтом. Получалось, что под массивом Хара-Хора расположен подземный город, туннели которого протянулись до самого Эльбруса, а может и дальше (впрочем, всех интересующихся отсылаю к его дневникам HarHor http://thorus.diary.ru чтение которых, сразу предупреждаю, требует усилий и знаний).

Последнее предположение Артура я даже не стал обнародовать, чтобы не быть поднятым на смех. Лишь улыбнулся: «Как откроешь – сообщи».

«Тебе первому,– твердо сказал Артур. – Мы с тобой причастны к этой шахте».

Причастны… Причастен…

Теперь это по отношению к Артуру Жемухову надо говорить в прошедшем времени. Утром 2 июня позвонили и сказали, что моего друга больше нет. Подробности таковы. Это произошло на 427 километре трассы «Кавказ», практически на мосту – 800 метров от селения Исламей. В пятнадцать минут первого Жемухова сбила машина ГАЗ 27. «Газель», которая везла из Владикавказа в Краснодар оборудование для бурения. Артур, как написано в сводке, переходил дорогу «справа налево по ходу движения в неустановленном месте».

Как же он оказался там в столь позднее время? Вот что удалось выяснить. 1 июня вместе с Муратом Жемуховым, родственником, они разбирали каменный завал в верховьях Заюково. Артур был воодушевленный, говорил, что основная работа проделана. Был как никогда разговорчив. Радовался тому, что, наконец, привезли два домкрата и можно будет отодвинуть самые тяжелые камни, которые прикрывают вход. Работали почти до семи вечера. Потом пешком спустились вниз. Это несколько километров. Около восьми часов пришли в Заюково, где расстались: Мурат пошел домой, а Артур зашел в кафе, То самое кафе, где мы с ним сидели не раз, беседуя о тайнах Хара-Хоры. Артур заказал бутылку пива. За ней просидел несколько часов. Марьям, обслуживавшая его, говорит: «Обычно он сидит молча, не встает, думает о чем-то своем, разговор с посетителями не поддерживает. А тут несколько раз подходил, что-то рассказывал. Был веселый такой, радостный, все не мог усидеть на месте. Я его таким и не припомню. Кроме бутылки пива из спиртного ничего не брал».

В этот момент (в начале десятого) приехал на мойку (она рядом с кафе) еще один Мурат, тоже родственник Артура. Они просидели вместе до десяти часов. Он тоже подтверждает, что Артур был оживленным, словно выпившим, хотя за это время из полупустой пивной бутылки отпил лишь глоток. Много говорил, радовался, что наконец-то он практически у цели. Мурат, видя его состояние, даже предложил подвезти его, но тот отказался: «Я остаюсь в Заюково, дом то в ста метрах».

Артур оставался в кафе до 23-06, что удалось выяснить по камерам видеонаблюдения. Далее знакомые ребята подвезли его до Баксанского круга, где он слез. Они ехали в Нальчик и предложили взять его с собой, но Артур отказался и попрощался с ними. Как оказалось, навсегда.

Затем он пошел в сторону Баксана. В полночь. Один. Зачем? Почему? Искать астрономическую точку, которая могла бы связать в одно целое все его изыскания? Но до рассвета было еще четыре часа. На встречу с кем-то? Ответы мне неизвестны.

Скорее всего, происшедшее не имеет под собой криминальной основы. И я горожу огород на ровном месте. Но уж все это как-то нелогично, странно и не совсем объяснимо. Тем более, что речь идет о смерти человека. Человека, уверенного, что он стоит перед великим открытием, которое позволит приподнять завесу над сокровенными тайнами прошлого. Пусть даже он ошибался, пусть преувеличивал значимость того, что надеялся открыть. Но ведь смерть самая высокая цена, которую может заплатить человек за свою ошибку.

Я даже допускаю, что от эйфории Артур опьянел куда больше, чем от бутылки пива, что мог в темноте выйти на трассу и не заметить мчащуюся на него «Газель». Я все допускаю. Но хочу при этом понять: как он оказался там, где не должен был оказаться? Почему он не пошел домой, который рядом с кафе, а сел в машину и уехал от Заюково на более чем десять километров. Помимо эйфории и возможной неадекватности для этого должна была быть иная причина. Более веская. Мне она неизвестна. Может, ее установит следствие?

…Примерно две сотни человек пришли попрощаться с Артуром. Пришли потому что связывают родственные узы, потому что были знакомы, жили рядом… Но большинство из родственников, односельчан, соседей и друзей даже не представляли, с кем они сегодня попрощались.

С человеком необычным, смотревшим на мир широко открытыми глазами, пытавшимся этот взгляд передать другим.

Энтузиастом, подвижником, бессребреником, жившим ради идеи. Пусть, на взгляд некоторых, мифотворческой, но высокой и смелой.

Он был открытым и отзывчивым, чистым и добрым. О нем многие говорили как о чудаке, подразумевая под этим словом куда более приземленное определение – не от мира сего. Кто знает, может, именно он был от сего мира. От того мира, который держится на таких чудаках и строится ими. Что движет солнце и светила? – задавали вопрос древние и сами отвечали на него: Любовь. Любовь, высокая любовь к миру и его тайнам, к людям, к истине двигала Артуром. Но известно, что те, кто отягощен этой любовью, долго не живут.

Он заразительно улыбался. Его улыбка была чистой и застенчивой одновременно. Его лицо, страшно обезображенное, почерневшее от кровоподтеков и ран, тем не менее, сохранило ее. Он погиб счастливым. Он погиб в предвкушении. В предвкушении постижения того, что нам неведомо…

Я виноват перед Артуром Жемуховым. Виноват хотя бы тем, что не всегда откликался на его просьбы, тем, что не всегда мог найти деньги на его проекты, тем, что порой не верил в его высокое предназначение. Я ощущаю эту вину и не могу ее разделить ни с кем.

Я пытался это сказать в прощальном слове, обращенном к тем, кто пришел попрощаться с первым кабардинским сталкером. Мой голос срывался и, вероятно, я не смог донести до людей все то, что хотел сказать, чего был достоин Артур.

Но я знаю, я уверен – все это донесет время. Оно, время, все расставит по своим местам и великая тайна, которую стремился постичь Артур Жемухов, приоткроется.

Обязательно приоткроется.

Совсем скоро приоткроется.

  Виктор Котляров