Виктор Котляров: Если вы интересуетесь историей Кавказа, то имя Джона Баддели вам , возможно, знакомо. Дело в том, что в 2010 году московское издательство «Центрполиграф» выпустило его книгу «Завоевание Кавказа русскими. 1720-1860». Выпустило абсолютно без всяких данных об авторе и поэтому читателю книги совершенно неясно, кто такой Баддели, когда написана им книга.

До недавнего времени и в Интернете о нем не было ни слова. Джон Фредерик Баддели (1854-1940) – англичанин, проживший долгую жизнь, известный кавказовед – путешественник, учёный, журналист. Он был другом семьи посла России в Англии графа П. А. Шувалова и по его приглашению в 1879 году приехал в Россию. Здесь он изучил русский язык, стал работать специальным корреспондентом газеты «London Evening Standard» в Санкт-Петербурге. Как корреспондент этого издания в 1888 году он сопровождал царя Александра III на Кавказ, что в конечном итоге вылилось в написание книги «The Russian conquest of the Caucasus» («Завоевание Кавказа русскими»), увидевшей свет в 1908 году.

Но мало кто знает, что Баддели, бывавший впоследствии на Кавказе неоднократно, вел дневники, которые впоследствии были собраны им в двухтомник «The Rugged Flanks of the Caucasus» («Суровые склоны Кавказа»), который был издан в 1940 году в лондонском издательстве «ОКСФОРД ЮНИВЕРСИТИ ПРЕСС». Но уже после смерти английского путешественника. Эта книга не переведена на русский язык и поэтому практически неизвестна. А ведь в ней немало страниц посвящено нашему краю, в частности, Балкарии. Московский юрист Ахмат Глашев перевел несколько глав книги на русский язык и в скором времени работа эта придет к читателю. А пока несколько отрывков из нее.

 Вот весьма занимательный эпизод, озаглавленный английским джентльменом ПОХИЩЕНИЕ ПРИНЦЕССЫ АТАЖУКИНОЙ Понятно, что под принцессой Баддели подразумевает княжну. Рассказ передан им со слов балкарского проводника Урусби. На самом деле, конечно, это не имя, а фамилия одного из представителей данного рода. Понятно и то, что некоторые имена автор воспроизводит неверно. Итак. «Кабардинский господин по фамилии Тяжиков, как рассказывают, влюбился в принцессу, молодую и прекрасную, но крайне гордую. Поклонник совершенно не смог преуспеть в общении с ней, хотя он замечательно подходил ей по возрасту и внешности и был аристократических, если не королевских, кровей. Она не то чтобы совершенно презирала его, но отклоняла все его старания и не давала ему надежды, потому, доведенный до отчаяния, он однажды воскликнул: «Пусть тогда, раз ты не хочешь быть со мной так, то будешь со мной по-другому. Я украду тебя!».

 Это могло бы быть судьбой любой простой кабардинской девушки; и зачастую так и было. Но чтобы принцесса Атажукина была похищена против ее воли прямо из-под носа ее влиятельной семьи и множества их слуг, казалось чем-то на грани фантастики. Принцесса так и подумала и, без сомнения, ответила достаточно презрительно, в то же время не без тени ободрения, очень легко, слишком мимолетно показав нечто, что могло бы быть улыбкой: «Похить меня, и я выйду за тебя!». «Я сделаю это», – воскликнул Тяжиков, и на том они расстались. На протяжении многих месяцев ничего не происходило.

Жизнь в Коголкино (ныне Урух- изд.) текла своим чередом; осень прошла, пришла зима с большим количеством снега, чем обычно, который, правда, не пролежал долго. Март был холодным и безрадостным, но в середине апреля весна была в самом разгаре, цветы цвели, пели птицы. Тогда однажды в деревне была свадьба; невеста была подругой принцессы, которая почтила церемонию своим присутствием, и ближе к вечеру танцевала с остальными жителями деревни на лугу, будучи их гордостью и королевой. В те дни на дальнем берегу Уруха была крепость, и в ней были расквартированы, по случайности, два или три эскадрона известного полка из Нижнего Новгорода (Нижегородских) драгунов; и некоторые из офицеров, даже достаточно многие из них, пришли по приглашению на свадьбу, их красивые униформы добавили красок в уже прекрасную картину. Затем один из них, лейтенант Евстафьев, низко поклонившись, попросил чести пригласить принцессу на вальс.

Было видно, что он был хорошим танцором, а девушка обожала танцы; она без раздумий отдалась очарованию момента, не обращая внимания на тот факт, что ловко поворачиваясь и кружась, то быстро, то медленно, понемногу ее партнер подводил ее ближе и ближе к тому месту, где дорога выходила к лугу. Она не подала и виду – почему ей это было нужно? Но внезапно появился гулкий топот копыт, и танец был резко прерван, когда на лошадях Шаулох быстрые как ветер выскочили Тяжиков и Урусби. За более короткое время, чем это можно сказать, принцесса была захвачена, привязана к седлу своего поклонника и похищена!

Затем последовало нечто вроде «забирающегося в седло глупца Грэмса из клана Незерби», другими словами посреди кричащих мужчин и визжащих женщин, братья Атажукины с их друзьями и слугами, сходящие с ума от злости, быстро вскочили в седло; схватили револьверы и винтовки, мечи и кинжалы, и в миг были готовы к преследованию, каждое мгновение было в их пользу, по-скольку их было много, похитители были немногочисленны – всего двое – и у них была обуза в виде протестующей жертвы.

 Запинка, проверка любого рода, могла быть фатальной; спасение принцессы, кровавая смерть ее похитителей, казались неизбежными – но затем произошла странная вещь. Русский полковник недавно начал с примечательным рвением тренировать своих людей в прохладе каждого вечера на лугу. Именно в этот день его эскадроны как всегда были там, но открытая площадка была занята участниками гуляний, чтобы было естественно, ведь они не должны были использовать в качестве замены поросшую травой дорогу. А потому на дороге были эскадроны, и так совпало, что в тот самый момент, когда Тяжиков и Урусби пронеслись мимо, раздалась команда, и солдаты тесным строем пошли через дорогу, полностью ее заблокировав! Командующий офицер стоял спиной к толпе безумных всадников, которые вскоре собрались вокруг него, разъяренные, безумно крича и требуя тут же дать им проход.

Изобразив крайнее расстройство и удивление, вполне естественные в данных обстоятельствах – поскольку он не говорил на черкесском – чтобы понять, почему был такой шум, он сумел ненадолго, но существенно задержать погоню, с изначальной целью позволить похитителям набрать значительное расстояние между ними и их преследователями. Темнота и хитрость сделали остальное – похитители немного срезали здесь и там, неверная информация была передана с виду невинными прохожими, сгущался мрак над лесом. Но все до мельчайшей детали было заранее продумано, вся схема была запланирована и подготовлена на протяжении многих месяцев ожидания.

Тяжиков и Урусби, последний держался не-много позади с винтовкой в руках, готовый при необходимости выстрелить в лошадей скачущих впереди врагов или помочь усмирить девушку (не очень вежливым способом), если бы она попыталась издать шум, скакали пятьдесят миль, практически не опуская поводьев – принцесса, после того как первый шок прошел, практически не сопротивлялась – и сели на экспресс, следующий на север, который по странному совпадению сломался около небольшой станции недалеко от Георгиевска и снова отправился в путь к еще большей удаче для них, как только беглецы сели на него. Принцесса поняла, что пари было проиграно. Она была королевской крови и носила благородное имя; у нее также было большое количество того, что мы сейчас называем, как мне кажется, чувствами пещерной женщины.

 Она сдалась и была выдана замуж в эту же ночь – или на следующее утро. В конце концов, Тяжиков, что касается средств и положения, был подходящей, если не идеальной парой, в то время как он оказался, по крайней мере, в ее глазах, более чем достойным принцессы королевских кровей возлюбленным, когда-либо рождавшимся на «скалистых склонах Кавказа». А вот как звучит в передаче Баддели известная легенда о Прометее. "…Было, конечно же, известно, что некоторые из старых классических мифов и легенд, можно найти на Кавказе. Прометей, разумеется (миф о прикованном к горе богатыре известен адыгам – пер.), относится именно к этому месту; то же можно сказать и о Золотом руне; возможно, также о Полифеме (легенды об одноглазых великанах эмегенах известны, например, балкарцам и карачаевцам, так же как и многим другим тюркским народам в их героическом эпосе – пер.).

Первого и последнего из них я нашел в моих различных тбилисских журналах, но, по моему мнению, не будет слишком фантастичным предположение о том, что существует связь, пусть и неявная, между следующей легендой, рассказанной мне старцем в Чегеме в ночь нашего прибытия, и историей под названием «Андромеда». Однажды жил храбрый охотник по имени Хомай, которому в охоте, которой он зарабатывал себе на пропитание, везло меньше, чем ему хотелось бы, или в сущности, как ему казалось, меньше, чем ему должно было везти. Но однажды он узнал, что красивая дочь Афсаты (в кар.-балк. и осет. эпосе бог охоты, изображавшийся часто в виде горного козла «тура» - пер.) была унесена в практически недоступное ущелье страшным монстром, который питался людьми, и что ее отец был в отчаянии.

Хомай отправился спасать ее, и, после необычайных трудностей, проник вглубь ущелья и нашел там деву, сидящею на скале и горько плачущую. Он заговорил с ней и попытался успокоить, но едва он произнес два слова, как появился монстр, потребовал у него назвать свое имя и объяснить, что он там делает, спросил, откуда он пришел, и как он посмел подойти к пленнице. Хомай своим ответом бросил ему вызов и вызвал монстра на смертный бой, после чего тот сказал ему с презрением, что он может сделать первый выстрел – “tirez les premiers” – как говорили французы при Фонтенуа; но в этом случае за этими словами не скрывалась большая отвага, как мы увидим далее. Хомай, поймав своего врага на слове, сделал первый выстрел, который лишил монстра правой руки выше локтя. Монстр не обеспокоился и не разозлился; он даже попросил его выстрелить вновь.

Но Хомай знал, как поступить! Он хорошо знал фольклор и был полностью уверен, что второй выстрел вновь сделает монстра невредимым и окончательно решит его судьбу и судьбу девы. Так, взяв девушку за руку, он увел ее, оставив монстра проклинать свою собственную недальновидность и выживать без чьей-либо помощи. Я бы закончил историю свадебными колоколами в православном стиле; но у меня нет прав так сделать. Афсаты был благодарен настолько, насколько мог; возможно, брак с простым смертным не был в порядке вещей – хотя сам Персей, если быть точным, был сыном Зевса и Данаи, вполне смертной девушки – но он дал нашему герою то, что со всей вероятностью такой мудрый и знающий человек как Хомай ценил выше, – права на неограниченную охоту и стрельбу по птицам и зверям в лесу, на равнине и в горах".