15 апреля после тяжелого недуга ушел из жизни выдающийся русский актер Александр Пороховщиков. Вся страна с болью переживала трагедию этого замечательного человека, который, сам того не зная, пережил свою любимую жену Ирину, покончившую с собой от безумной любви к нему и в страхе потерять его. И вот теперь по иронии судьбы, или, наоборот, по ее милосердию, любящие супруги воссоединились – уже навек. Мы выражаем искреннюю скорбь в связи с этой человеческой трагедией и, как дань великой любви Пороховщиковых, печатаем последнее интервью Александра Шалвовича, которое он дал корреспонденту ИАП АЗЕРРОС  незадолго до того, как попасть в больницу…

- Вы большую часть времени живете в Ивановке, на престижной Рублевке. Вы не случайно выбрали это место?

- Не случайно, но вовсе не потому, о чем вы думаете. Мы ведь не бряцаем бриллиантами, не держим швейцара, как те, кто сегодня в общепринятом понимании являются «истинными рублевцами». Потому что все эти строения на грани люкса и абсурда, всякие слуги, охрана, подземные гаражи и личные самолеты – это не о нас. К счастью, мы совсем не такие, и у нас никакой не дворец. Простой дом, без всяких псевдоархитектурных изысков. Нам этого и не надо – мы не любим пускать пыль в глаза, живем на фоне наших соседей-олигархов вполне даже скромно, но достойно. Ровно так, как мы можем – и обязаны – себе позволить. Словом, живем, как люди и так, как нам нравится.

- Почему же так скромно?

- Зато со вкусом! Я построил то, что мог на тот момент. Обычный финский домик на два этажа, с ломаной крышей – добротный и не очень дорогой. Помню, я тогда как раз получил гонорар за съемки в фильме – 25 тысяч долларов.

- За какой фильм?

- Не помню уже, да это и не важно, я ведь столько снимался и сейчас снимаюсь… Стало быть, вот те деньги я все и потратил на дом. Сделал себе и жене с мамой такой подарок. И все были очень довольны. С тех пор мы не переставали радоваться этому дому, хотя прошло уже почти двадцать лет, много воды утекло, мамы моей уже нет с нами. Но домик стал нам родным, он хранит наши семейные воспоминания, возможно, лучшие наши дни. В общем, мы его любим – и не за стены вовсе, не за дерево, из которого он сделан, не за мебель и не за дубовый паркет. И уж конечно не за деньги, которые в него вложили. А любим за то, что он – наш. Между прочим, мне ведь многие задают вопрос: «Вы, наверное, в каком-то шикарном особняке живете?» Считают почему-то, что я миллиардер. Но вообще-то, правильно считают. Я действительно миллиардер, но только не денежный, а миллиардер души. У меня свои ценности: земля, на которой я родился и вырос, люди, которые живут со мной в одном временном пространстве, дети, которых я очень люблю… Словом, я богат тем, чего не купишь ни за какие деньги.

- И все же, почему Рублевка?

- Да потому что это мои родные места. Когда-то до революции у моего прадеда была здесь небольшая усадьба. А этот участок мне выделили в компенсацию за моего расстрелянного деда, российского столбового дворянина Александра Александровича Пороховщикова. Он был человек необыкновенный. Ученый, новатор, он первый в мире в 1915 году запустил в серийное производство танк на своем заводе в Риге. Кроме того, прославился еще и как летчик-авиаконструктор, изобретатель самолета-моноплана. Он служил России, вкладывал в ее военную промышленность, в авиацию, воевал в Первую мировую. Он сам испытывал свои самолеты и даже однажды на испытаниях надел на себя шлем знаменитого Нестерова. Ох, и отважный же был человек мой дед, не боялся ни суеверий, ни риска – ведь в авиации существует поверье, что нельзя надевать шлем разбившегося летчика, а то сам разобьешься! Дед тогда, и правда, чуть не погиб. Когда летел над Финляндией, там что-то случилось с мотором, и он пошел на приземление. И приземлился очень неудачно, прямо на сосны. Тогда он сильно пострадал, но выжил. А когда пришли большевики, он не сбежал, как многие.

Ему и Сикорскому предложили убежище в Америке, Сикорский уехал, а дед отказался. Он хотел жить в России и служить ей, был предан родине до конца. Но вот ведь как получилось, был расстрелян в 1941 году как враг народа, как и многие наши славные соотечественники, по сфабрикованному обвинению. А в 1956 году его реабилитировали… Недаром, наверное, его отец, тоже Александр Александрович, перед смертью изрек очень страшное пророчество. Прадед мой был не просто аристократ, но еще и политик, предприниматель и филантроп. Он участвовал в строительстве Храма Христа-Спасителя – не только материально, но и как архитектор. Он построил Славянский базар, эту цитадель богемы, был одним из основателей МХАТа, всячески поддерживал артистов и художников. Известно, что это он заказал бедствовавшему в ту пору Репину портрет группы композиторов «Могучая кучка», хорошо за него заплатил. Умер он в Петербурге, его кончина очень символично совпала с началом того, что долгое время в учебниках истории называли революцией. Так вот, Александр Александрович тогда был уже стар, он лежал и хворал в своем доме на Литейном. Через окна до него доносились шум и крики толпы, двигающейся к Смольному. Прадед вздохнул и сказал: «Все! Пропала Россия…» Закрыл глаза и умер.

Понимаете теперь, почему я счел своим долгом вернуть себе то, что по праву принадлежало нашей семье? Но как я это сделал, целая история. Впрочем, если вкратце, то началось все с того, что я написал просьбу на Лубянку. А далее ее рассмотрели и решили положительно, за что им большое человеческое спасибо. И я обрел кусочек земли, которую могу в полном смысле назвать фамильной. Вот почему еще я чувствую здесь себя так комфортно, мне ведь сама земля тут благоволит. Тут я – во всех смыслах, по-настоящему дома.


Расскажите о своей семейной жизни.

- Просто живем нормальной семьей, пусть и небольшой, но крепкой. Тихо и размеренно. Конечно, когда еще была жива мама, жизнь тут била ключом – происходили какие-то события, приезжали гости, устраивались чаепития, у нас постоянно кто-то бывал. Теперь мы живем тихо и уединенно, и не потому, что замкнутые или нелюдимые, просто мы любим спокойствие и автономность. Современный ритм тоже вносит свои коррективы – ведь все время приходится работать, и график у меня такой, что я по большей части отсутствую, снимаюсь все время. Да тут еще эти суды квартирные навалились. Знаете, как неприятно сутяжничать с родственниками. Хоть дальними, хоть ближними. Да и вообще… Поэтому когда приезжаю домой, то хочу видеть только самых близких. А это моя супруга Ирочка, которую я бесконечно люблю и ценю, моя вторая половина и надежное плечо. Да еще наш пес Оден, наш мальчик, который нам словно ребенок – исключительно искреннее и преданное существо породы немецкая овчарка.

Живем-поживаем в мире да согласии, как бы ваши «желтые» коллеги ни пытались раздувать всякие небылицы, что Пороховщиковы, мол, разругались и т.п. Это все не так, и ничего такого не предвидится, потому что мы с Ириной уже давно родные люди, и кроме нее у меня никого нет, так же как и у нее кроме меня. И как это возможно разругаться и разбежаться с родным человеком, с которым прожил 30 лет? Вы считаете это возможным? Я – нет. При всех моих недостатках и, возможно, заблуждениях, я твердо остаюсь при мнении, что семья – самое дорогое, что есть в этой жизни. Это и есть дом, твоя крепость. Но, конечно, семья семье рознь, и есть такие союзы, которые держатся только на общем имуществе или еще на каких-то не доступных моему пониманию интересах, но про такие даже говорить не хочется.

Мы не устраиваем никаких увеселений, для нас уже развлечение – съездить вместе в Звенигород, сходить там на рынок, вообще погулять. Мы настолько сроднились друг с другом, что нам достаточно просто находиться в одном пространстве. Разговариваем мы или молчим, но это уже не потерянное время. У нас любимое занятие – посмотреть вместе какой-нибудь фильм, потом обсудить его. Да просто даже, когда я, например, работаю над сценарием – мне уже лучше, если жена находится где-то рядом, пусть и молча, занимаясь шитьем или читая книгу.

Я очень жалею, что у нас нет детей. Но я еще не потерял надежду, что у меня все-таки будет наследник. И даже не столько из-за себя, хотя для каждого мужчины это очень важно, сколько из-за Иры. Я ведь уже немолод, и кто его знает, сколько мне осталось, думаю, не так уж много, и я боюсь бросать ее одну – она ведь такая беззащитная. Ну, не будем думать о плохом, на все воля Божья.

- А есть у вас какие-то устоявшиеся привычки и правила, как у настоящих помещиков?

- По воскресеньям мы обязательно ходим в церковь, она тут у нас рядом. Правда, не каждое воскресенье получается, но ведь главное – стремиться к совершенству. Да еще вот бегаю рысцой по утрам, и тут без пропусков – с этим у меня строго. Не знаю, был ли спортивный бег популярен у помещиков, но у меня нет выбора, ведь таким образом я поддерживаю форму – я же актер. Люди нашей профессии не имеют права опускаться, даже внешне.

Не знаю, можно ли отнести к семейной традиции такое маленькое удовольствие, которое я иногда позволяю себе. Готовлю какое-нибудь вкусное блюдо для Ирочки, чтобы устроить ей праздник, просто так, без всякого повода. Уху, например, или рагу овощное…

Но все же, главная на кухне – Ирина?

- Да нет у нас такой «должности»! Главный по кухне, скажете тоже! Мы вообще в еде очень сдержанные. Нам важно, чтобы было побольше овощей и фруктов, и чтобы готовить не очень долго. У нас, знаете, очень популярна простая яичница – блюдо на все случаи жизни, делается за три минуты. Ира зовет ее «соплюшка». Она вообще предпочитает готовке компьютер, век технологий вытеснил женщин из кухни, что меня вовсе даже не расстраивает – я вижу, что у жены есть занятие, которое ей интересно и которое помогает ей коротать время в мое отсутствие. И никогда на тему разделения обязанностей в нашей семье споров типа «я зарабатываю, а ты ведешь хозяйство» не возникало. Все как-то очень правильно складывалось у нас с самого начала. Похожие мы с ней, хоть я ее и намного старше…

- Участок используете по назначению?

- По самому прямому назначению – там резвится наш Оден! Ира летом загорает, у нас на веранде топчаны. Один для нее, другой для меня. Бассейн у нас – простой, открытый. Я тоже люблю, когда жарко, и сплавать, и погреться на солнышке, но только у меня это получается нечасто. Если же вы считаете, что вместо этого всего надо было устроить тут огород, то сразу скажу – это совсем не для нас. Не стану же я у себя дома выращивать картошку и помидоры!

- Вам, наверное, так и сыплются предложения сниматься?

- Предложений, действительно, много, у меня весь рояль завален сценариями, которые я еще не успел прочесть.

- Значит, вы работаете без разгиба?

- Так-то оно так, но не думайте, пожалуйста, что я принимаю все, что мне предлагают. Я всегда с большим уважением относился к своей профессии и не разменивался на дешевизну. Например, не нравится сценарий, и я ни за что не возьмусь за роль, даже если там тысяча серий, и предполагается шестизначный гонорар. Зато я могу с жаром ухватиться за эпизод, если он покажется мне интересным. Для меня главное – профессия, а не деньги!

- Поэтому вас и не видно в рекламе?

- Я не против рекламы, если она пристойная и полезная. Но мне почему-то предлагают какую-то чепуху, даже сказать неудобно. То таблетки от импотенции, а то – презервативы! И какие же там деньги огромные! Я бы имел на этом эпатаже тысячи долларов в минуту. Нет, серьезно, за участие в пятиминутной рекламе резиновых изделий мне однажды предложили такую сумму, которую я зарабатываю за полгода съемок в приличном сериале. Но нет, сказал я, благодарю покорно, артист Пороховщиков свое лицо бережет. Так что вот вам и ответ, почему я живу в простом домике. А если бы я брался за все, что плывет мне в руки, то давно мог бы построить себе дворец, который многим олигархам даже и не снился.

- А где вы сейчас снимаетесь?

- В частности, в фильме замечательного актера и режиссера Олега Фомина. Рабочее название «Девичья охота», шестьдесят четыре серии. Для меня всегда большая радость работать с Олегом, так как он не только мой хороший друг, но и блестящий профессионал.

- Куда вы направитесь после интервью?

- Пойду покупать подарок Ирине. Она никогда ничего не просит, и тем приятнее мне делать ей сюрпризы. На сей раз выбрал для нее кольцо, изящный перстенек с небольшим камешком. Он очень понравился мне, а значит, понравится и ей, не сомневаюсь. И хочу пожелать всем такого же мира и взаимопонимания, которое существует между мной и моей супругой.

Беседовала Елена СЕРЕБРЯКОВА