В студии программы "Свобода и справедливость" пытаются понять, почему в реанимации детской клинической больницы Кабардино-Балкарии в январе за неделю умерло 7 младенцев. 

Динара Ашева винит в смерти дочери врачей. После рождения малышка прибавляла в весе, да и врачи уверяли родителей, что с ребенком все в порядке. Семья Озовых до сих пор не может поверить в случившееся. Долгожданный сын не прожил и месяца. По мнению родителей, именно халатность врачей стала роковой сразу для нескольких семей Кабардино-Балкарии.

ПОДРОБНЫЙ ТЕКСТ ПЕРЕДАЧИ

В одной и той же детской клинической больнице Кабардино-Балкарии умерло 7 младенцев. Динара Ашева винит в смерти дочери врачей. После рождения малышка прибавляла в весе, да и врачи уверяли родителей, что с ребенком все в порядке. Семья Озовых до сих пор не может поверить в случившееся. Долгожданный сын не прожил и месяца.
По мнению родителей, именно халатность врачей стала роковой сразу для нескольких семей Кабардино-Балкарии.
В студии программы "Свобода и справедливость" пытаются понять, почему в одной из больниц так часто гибнут дети, и кто должен ответить за это.

ДИНАРА АШЕВА, мать погибшего младенца, г. Нальчик: Ребеночек 6-месячным родился. Сказали, что если семь дней выживет, то будет жить. Но мы 20 дней прожили. Во 2-м часу ко мне муж зашел, сказал, что все в порядке, уже вес набирает, с легкими уже стабильно, все хорошо. А по слухам уже узнали, что у нас ребенок уже в 3 часа мертвым был. А я думаю, что мой ребенок без внимания остался. Пока умирала, она одна была…

МАРЬЯНА ОЗОВА, ее сын умер в РДКБ г. Нальчик: В городской больнице ребенок начал поправляться с первых дней. Нам сказали, что если он выживет в первые пять суток, то дальше он будет жить. В городской больнице он находился 9 дней, на 7-е сутки его сняли с аппарата, он уже сам дышал, хорошо усваивал пищу, стал активнее. Мы радовались, думали, скоро уже ребенка домой заберем. Перевели его в Республиканскую детскую клиническую больницу, и в первый день мы подошли к заведующему, спросили, как он перенес транспортировку. Максим Васильевич нам сказал, что он транспортировку перенес хорошо, что все нормально. Но не пустил нас к нему, сказал, что им сейчас занимаются и чтобы приходили завтра. Мы пришли на следующий день, уже был другой врач-реаниматолог. Она нам сказала, что ребенок очень тяжелый, что пришлось его обратно подключать к аппарату искусственной вентиляции легких. Она сказала, что он транспортировку плохо перенес. Даже не совпадает то, что они говорят. Мы приходили каждый день, видели, что ребенку все хуже и хуже. На 4-е сутки мы пришли, врач-реаниматолог сказал, что у него кровотечение желудка даже было, что у него откачивали из желудка кровь. Днем, когда я зашла, у него в области сердца дырочка была, заклеенная лейкопластырем. Я спросила, что это, мне сказали, что это ему кровь переливали. Ребенок умер 9 января. Нам в половине 11-го позвонила врач-реаниматолог и сообщила моему мужу, что ребенок умер. Врач сказала, что у ребенка остановилось сердце и спросила, можем ли мы его забрать.

АСЛАН ОРТАНОВ, и.о. министра здравоохранения Кабардино-Балкарии: Конечно, правды там не добьешься. Я имею в виду то, что никто не признается в том, что они именно так и говорили. Конечно же, это просто невыносимо слышать. И конечно, к тому, что о смерти ребенка сообщают по телефону и такими словами, я отношусь однозначно отрицательно.

МАКСИМ МИЩЕНКО, член Общественной палаты РФ: Я скажу, почему врач не рыдал и в трубку, в общем-то, не кричал, не рвал на себе волосы. Человек, который является врачом, он не может эмоционально реагировать на такие вещи. Человек, который оперирует, который является врачом, он не должен испытывать эмоциональные переживания, когда он работает с человеком. Если он будет падать в обморок от вида крови или от смерти, то он не будет хорошим специалистом. И многие врачи это подтвердят.

АЛЕКСАНДР БРОНШТЕЙН, заслуженный врач России: Никогда больше так не говорите и позорьте Общественную палату и нас всех. Вот послушайте, я работаю в медицине 50 лет. Вам, наверное, намного меньше. Так вот, я вам хочу сказать, что для нормального врача каждая смерть – это новая трагедия. И не может врач никогда привыкнуть к чужому горю, если он настоящий врач. А что касается собственно гибели детей - это преступной халатностью называется, вот и все. Отключали электроэнергию, на сколько времени, не известно…

СВЕТЛАНА ИНДРОКОВА, и.о. главного врача РДКБ г. Нальчик: К сожалению огромному, они умирают. Вот именно такие самые слабые дети, которые с тяжелыми заболеваниями. Конечно, они умирают. И до отключения света они умирали, и после отключения света. Значит, 6-го числа у нас было отключение электроэнергии в больнице. Не могу сказать, что первый раз это было за всю, так сказать, нашу жизнь. Такие ситуации бывают, они были и после этого – вот было отключение 16-го числа, например. Но я не знаю, я никак не могу связать отключение электроэнергии с ухудшением детей.

АЛЕКСАНДР БРОНШТЕЙН, заслуженный врач России: Это же не ее дети, поэтому она так и говорит! Это нельзя проглотить, понимаете? Она должна быть наказана.

БЕСЛАН ОЗОВ, его сын умер в РДКБ г. Нальчик: Когда Алхана перевели в эту реанимацию, он абсолютно не зависел от аппарата искусственной вентиляции легких. Он прекрасно усваивал пищу, положительная динамика. Вот этот недоношенный ребенок весил 2400, 48 см. Перевезли туда, транспортировку он нормально перенес. В течение 2 – 3 суток он там умер, просто умер. Он на столике лежал, не в кувезе, обложенный грелками. И пеленочкой ситцевой просто прикрытый.

АЛЕКСАНДР БРОНШТЕЙН, заслуженный врач России: У него была гипотермия. Мало того, вот все-таки обратите внимание, выключали свет. Как это может вообще быть, чтобы в больнице не было автономного генератора? Как 20 минут нет света?

ЮЛИЯ ШОГЕНОВА, начальник отдела организации мед. помощи детскому населению Минздрава Кабардино-Балкарии: Когда мы провели лечебно-контрольную комиссию, мы, подняв все документы, увидели, что в период беременности были у мамы, к сожалению, проблемы. Насколько я помню по этим документам, вы поступили практически с кровотечением уже в родильное отделение. Ребенок родился через 15 минут после поступления в приемное отделение путем кесарева сечения, в экстренном порядке. Когда у него действительно стабилизировалось состояние, он был переведен на второй этап выхаживания. Это единственная больница, которая проводит лечение всех недоношенных детей на втором этапе. Официальная причина смерти ребенка - поздний неонатальный сепсис.
За год через реанимационное отделение новорожденных прошло 322 ребенка. Из них умерло – 32. Но это тоже много, я понимаю. То есть хочу показать, что не все дети умирают. В Кабардино-Балкарской Республике самый низкий показатель младенческой смертности. У нас, что в прошлом году, что в этом показатель составляет 6,2. То есть мы занимаем второе место после Северо-Западного округа.
6-го числа было отключение света где-то в районе 16 часов на один час. Это общая электросеть отключалась, городская. Но то, что эти дети умерли, не зависело от отключения света.

ТАМАРА ТЛЕХУГОВА, старшая медсестра РДКБ г. Нальчик: Все дети были крайне тяжелые, все дети были недоношенные. Там дети, которые умерли, 26 – 27 недель – 700 граммов, 800 граммов, 950 граммов, 1 кг 100 граммов . Обычно у нас как? Беременная, она во время праздников готовит, стирает, убирает, бегает по дому – естественно, роды… И рождается ребенок. Правда в том, что эти все тяжелые дети поступили за один раз. Это не первый случай, когда умирают детки. На то она реанимация, что там лежат крайне тяжелые дети, извините. Что такой шум подняли, мы просто понять не можем? Я уверена, что это кому-то нужно было.

СВЕТЛАНА ОГУЗОВА, уполномоченный по правам ребенка при президенте Кабардино-Балкарии: Для меня сейчас было открытием то, что действительно имеются претензии именно к докторам. 23-го, когда проводили прием, каждую мамочку очень внимательно я выслушивала. Председатель правительства проводил прием, каждая мамочка говорила о том, что них претензий к докторам нет.

МАРЬЯНА ОЗОВА, ее сын умер в РДКБ г. Нальчик: Лично я такого не говорила. У меня были претензии именно к докторам. Мы сказали, какие у нас претензии, что они по-хамски к нам относятся. Мы все там сказали, на приеме.

СВЕТЛАНА ОГУЗОВА, уполномоченный по правам ребенка при президенте Кабардино-Балкарии: У нее претензии к отделению реанимации, именно к докторам, не было. У нее претензии были к гинекологу, которая ее сопровождала и которая не доложила там соответствующие документы. Все замечания мы записывали. Именно в адрес докторов не было сказано. Вопрос стоит таким образом, что сегодня действительно нужно разобраться, но выводы, почему умерли дети, можно будет сделать после того, как квалифицированные специалисты дадут свое заключение, независимые эксперты поработают, и медицинские, и технические. Это скажет следствие, когда сделает выводы и будут предъявлены обвинения.

АСЛАН ОРТАНОВ, и.о. министра здравоохранения Кабардино-Балкарии: А я хочу сказать, что именно эти врачи за тот же период времени спасли очень тяжелых 52 детей.

ЖАННА АЛТУНЯН, юрист Лиги защиты прав пациентов: Ваши врачи, вот вы, по-моему, сказали, высококвалифицированные, и им удалось спасти энное количество жизней детей с тяжелыми патологиями. Что помешало в данном случае семерых детишек не спасти с теми же патологическими состояниями? У меня вопрос к вам. Та же патология, те же состояния. Понятно, что в реанимации здоровых детишек нет, все они с тяжелыми заболеваниями. Ответьте, пожалуйста.

ЮЛИЯ ШОГЕНОВА, начальник отдела организации мед. помощи детскому населению Минздрава Кабардино-Балкарии: Вы знаете, к сожалению, когда рассматриваешь каждый случай, ты видишь букет – внутриутробная инфекция… Причины у всех разные, понимаете?

МАКСИМ МИЩЕНКО, член Общественной палаты РФ: Случайности здесь никакой нет. На самом деле это система. А я абсолютно уверен в том, что Алхан умер из-за понтов, которые сейчас пронизывают всю нашу медицину. Почему вы купили новое оборудование, а не новый генератор? Потому что когда приедет чиновник, министр образования либо здравоохранения, в Нальчик, его поведут в больницу, покажут ему красивые кувезы, электрические лампочки. А то, что внутри эти здания уже гнилые… У нас медицина вся похожа на, извините, проститутку – фасад красивый, а внутри все гнилое! Никто на это внимания не обращает!

АЛЕКСАНДР БРОНШТЕЙН, заслуженный врач России: Максим прав на 200 процентов. До тех пор, пока мы перестанем врать сами себе, и вместо этого роскошного оборудования и вместо этих дворцов, которые они строят для этого оборудования, будем покупать простой генератор, который не будет выключаться, нечего будет проверять, поверьте мне… Уверяю вас, если мы соберемся еще раз, причина будет та, которую я озвучил: ребенок умер от переохлаждения! Все!

АСЛАН ОРТАНОВ, и.о. министра здравоохранения Кабардино-Балкарии: Что касается генераторов. Я еще раз отмечаю, генераторы на самом деле стоят, 2 – 3-киловатники, три штуки, и каждый подсоединен на свои отделения. Что касается автономного питания кувезов и других аппаратов, они тоже были. Но генераторы к этому не имели никакого отношения. Такое дала заключение Лечебно-контрольная комиссия при Минздраве Кабардино-Балкарской Республики.

МУСТАФИР КУЛИЕВ, председатель Государственного комитета КБР по ЖКХ, г. Нальчик: Данная больница имела такое оборудование, но автоматически оно не было включено. Включилось оно в ручном режиме через 5 – 7 минут после того, как электричество было отключено. Через 21 минуту, у меня даже поминутная запись есть, электричество было подано по стационарной схеме электроснабжения. Ни 6-го, ни 7-го числа нет ни одного летального исхода. И если бы было из-за электричества, из-за кислородного голодания, то все эти детишки должны были скончаться к одиннадцати, к половине двенадцатого ночи того же дня, то есть 6-го числа.

МАРЬЯНА ОЗОВА, ее сын умер в РДКБ г. Нальчик: Неправда. Неправда то, что 7-го числа не было умерших детей. Потому что у моей знакомой 7-го умер ребенок. У нас дети лежали вместе.

ЮЛИЯ ШОГЕНОВА, начальник отдела организации мед. помощи детскому населению Минздрава Кабардино-Балкарии: Да, 7-го числа был один погибший ребенок. Но этот ребенок не находился на аппарате искусственной вентиляции легких.

РУСЛАН ГАТТАРОВ, член Совета Федерации РФ: Здесь очень простая ситуация: здесь чиновники друг на друга перекладывают ответственность – на ЖКХ, на врачей, либо на детей. А здесь врачи говорят: нет, это родители. Нельзя так! Вы же люди!

СВЕТЛАНА ИНДРОКОВА, и.о. главного врача РДКБ г. Нальчик: У нас самый обыкновенный генератор, к которому нужно подойти, залить бензин, подключить аккумулятор и включить, он заработает. Вот ровно столько времени, чтобы включить этот генератор, нам и потребовалось для того, чтобы заработало освещение в обеих реанимациях. У нас реанимация новорожденных и есть реанимация для детей старшего возраста. Да, для нас - я понимаю и мам, которые были в то время в больнице – эти минуты показались вечностью. Очень долго. Но эти 15 минут эти дети не были беспомощны, ни одной минуты.

СЕРГЕЙ КАЛАШНИКОВ, председатель Комитета по здравоохранению ГД РФ: Переключение на резервный генератор - это техническая процедура. Стоит обычное реле, отключается электричество – моментально, 0,5 секунды, на автомате, не нужен человек. Здесь все врут! Защитник прав ребенка сказала: "Ни одна мама не пожаловалась". Тут же мама говорит: "Я жаловалась". Врет! Как она может быть представителем ребенка, защищать ребенка, если она вот здесь врет? Это люди, которые сидят на своих местах и держатся обеими руками за них, понимаете?

РУСЛАН ГАТТАРОВ, член Совета Федерации РФ: Здесь же ребенок, как говорят родители, лежал на обычном столе, обложенный грелками. То есть он не лежал под аппаратом, он лежал на столе. И он просто, может быть, там и замерз. Наверное, не хватило аппарата или что? Что произошло-то? Вот вы же врач! Вы сейчас чиновник, но вы же когда-то были врачом, судя по тому, что вы терминологией владеете. Мне кажется, что человеком-то вы точно должны остаться были, хоть и в чиновники перешли.

ЮЛИЯ ШОГЕНОВА, начальник отдела организации мед. помощи детскому населению Минздрава Кабардино-Балкарии: Действительно, нехватка аппаратуры имелась. И в данной ситуации речь о кувезах шла, что кувеза не было. Но ребенок лежал на этих грелках под лампой лучистого тепла. То есть, в принципе, лампа лучистого тепла была, но на каждого не хватало в этот период. Поэтому в тот период времени, когда отключалась электроэнергия, за счет этих грелок, к сожалению, приходилось обогревать.

АЛЕКСАНДР БРОНШТЕЙН, заслуженный врач России: У них не было кувезов – хорошенькое дельце! Республиканская больница, и нет кувезов! Вот скажите, вы забираете ребенка, который уже поправлялся, со слов родителей, в свою больницу. Ему вдруг за три дня становится резко плохо, и свет, и так далее. И сейчас выясняется, что он, может быть, даже и в кувезе не лежал. Это принципиально важно. Если ребенок такой не лежит в кувезе, у него шансов выжить нет! Ноль!

ЮЛИЯ ШОГЕНОВА, начальник отдела организации мед. помощи детскому населению Минздрава Кабардино-Балкарии: Дело в том, что ребенок в данной ситуации находился под лампой лучистого тепла. То есть какая-то замена… Нет, насчет того, что все нормально, мы не можем сказать. Я не говорю, что все нормально. К сожалению, факт имел место быть. И действительно, это проблема и трагедия. Но я не хочу, чтобы на республику пала тень. Дело в том, что у нас в 2006 году показатель младенческой смертности был 16,2. Сейчас, в 2010-м, он составляет 6,2. Я абсолютно изолируюсь от этой ситуации. Я хочу, чтобы все имели представление о том, что сравнивать между собой регионы можно по этим показателям.

МУСТАФИР КУЛИЕВ, председатель Государственного комитета КБР по ЖКХ, г. Нальчик: Кто-то пытается расшатать ситуацию в республике, придумывает какие-то необоснованные причины. Дело в том, что представители некоторых СМИ, которых мы воспринимаем как желтую прессу, собрали родителей этих детишек, сказали: "Да, у вас горе. Да, у вас проблема. Хотите заработать? Дайте ту информацию, которая нас устраивает. Государство, как миленькое, вам выплатит всякого рода компенсации". И достаточно много людей, не понимающих ни в законодательстве, ни в системе энергоснабжения, повелись на эту просьбу и соглашались со всем тем, какие доводы приводили журналисты. И расписывали весь этот механизм настолько плачевно, чтобы в конечном итоге немножко очернить республиканские органы исполнительной власти и таким образом попытаться скомпенсировать свое горе.

МАРЬЯНА ОЗОВА, ее сын умер в РДКБ г. Нальчик: Мое горе уже ничем не скомпенсируешь, потому что я этого мальчика очень долго ждала. Никакими деньгами это все уже не исправишь, ничем. Вообще бессовестные!

АСЛАН ОРТАНОВ, и.о. министра здравоохранения Кабардино-Балкарии: Я не слышал такого - что хотят скомпенсировать свое горе. Я не слышал от родителей и не слышал от средств массовой информации. В том смысле, что я опровергаю эти слова, я не согласен с этими доводами. Вот я о чем и говорю.

СЕРГЕЙ КАЛАШНИКОВ, председатель Комитета по здравоохранению ГД РФ: Я скажу одно – меня поражает тот непрофессионализм, который сейчас звучит вот с этой чиновничьей стороны. Я ценю ваши верноподданнические чувства. Но если эти верноподданнические чувства мешают просто выполнять свои обязанности, то вы на этих должностях не нужны. Я считаю, что практически вы все явно не на своем месте.

АСЛАН ОРТАНОВ, и.о. министра здравоохранения Кабардино-Балкарии: Я не министр здравоохранения, я заместитель министра здравоохранения. Исполняющий обязанности министра здравоохранения, потому что временно отстранена министр - до рассмотрения результатов. Я по образованию юрист и экономист.

АЛЕКСАНДР БРОНШТЕЙН, заслуженный врач России: Министром должен быть только врач! Потому что вы ни черта не понимаете в нашем деле! И это доказал этот случай.

ЕКАТЕРИНА ОДИНЦОВА, телеведущая: Я как мать хочу сказать. Мой сын тоже лежал в реанимации после рождения. И я не могу говорить как врач, как юрист, как экономист. Я хочу сказать всем матерям, которые меня сейчас слушают: все-таки надо доверять врачам, надо на них полагаться, но от своего ребенка в такой ситуации нельзя отходить ни на шаг. Пока мы перестроим систему, умрет еще огромное количество детей. Не должна мать ни на шаг отходить!

ЖАННА АЛТУНЯН, юрист Лиги защиты прав пациентов: По поводу того, что родители все время должны находиться со своими детьми. Реанимационное отделение. Постоянно вы там не могли находиться, потому что это святая святых, это реанимация. Это первое. Второе: из того, что я услышала сегодня, прослеживается один факт: не бывает случайностей, не бывает стечения обстоятельств, но праздники новогодние, с генераторами своими не все в порядке, медперсонала недостаточно на койкоместа реанимационные. Прослеживается не случайность, а некомпетентность медицинского персонала. Дефект – недостаток медицинской помощи – налицо.

РУСЛАН ГАТТАРОВ, член Совета Федерации РФ: Я хочу этой семье принести извинения – имею право, не имею права – от лица Российской Федерации, потому что эти чиновники сейчас здесь представляют по факту исполнительную власть, вообще власть. Я перед вами извиняюсь, приношу вам свои соболезнования. Для меня все ясно: государство виновато, виноваты врачи. И мы должны разобраться, а не обвинять вас. А вам должно быть стыдно.

АСЛАН ОРТАНОВ, и.о. министра здравоохранения Кабардино-Балкарии: Результаты ЛКК – это не итоги. Потому что главой республики дано поручение создать правительственную комиссию. На следующий день создана правительственная комиссия по разбору всех случаев…

МАРЬЯНА ОЗОВА, ее сын умер в РДКБ г. Нальчик: Будет вскрытие. Мы согласились. И еще четверо родителей согласились на эксгумацию.

ЖАННА АЛТУНЯН, юрист Лиги защиты прав пациентов: А можно я поясню законодательно? Во-первых, что касается вскрытия, исследования трупов, тут по религиозным соображениям или по другим фактам по заявлению одного из родителей может не проводиться вскрытие. Что касается эксгумации, ваше согласие не обязательно. Следователь может без вашего согласия, это я вам говорю как юрист в данном случае, при наличии такого постановления проводить эксгумацию. Так что давайте не будем скрывать все в воду.

МАРЬЯНА ОЗОВА, ее сын умер в РДКБ г. Нальчик: Мы перешагнули через национальные традиции, чтобы хотя бы что-нибудь доказать. Но если это будет проводиться на уровне республики, я на это не пойду. Я согласна на вскрытие при единственном условии – что это будут или московские, или какие-нибудь другие эксперты.

СЕРГЕЙ КАЛАШНИКОВ, председатель Комитета по здравоохранению ГД РФ: я думаю, что и члены Комитеты по охране здоровья согласятся со мной. Мы сможем на эксгумацию и вскрытие послать квалифицированных независимых экспертов. Они не будут членами комиссии, потому что члены комиссии… То, что мы обеспечим объективное рассмотрение, это я могу гарантировать. Эксперты есть.